В семь часов вечера после войны. Что будет с российской экономикой, если объявят мир

Когда глава ЦБ Эльвира Набиуллина в 2022 году говорила о структурной перестройке экономики, большинство обращало внимание на уход иностранных компаний, санкции и ограничения финансовой системы. Однако теперь, по прошествии трех с лишним лет, становится понятно, что основными были вопросы труда и капитала.

Капитал здесь подразумевается как общая сумма активов, способных производить необходимую продукцию — и проблема была не только в том, что нужно было заменить ушедший или отрезанный санкциями иностранный капитал, но и в том, что производство необходимо было перенаправить из гражданского сектора в военный. Соответственно, и труд должен был модифицироваться — от замены уехавших работников, как иностранных, так и отечественных релокантов, с одной стороны, и мобилизованных с другой, до перетока трудовых ресурсов в военные отрасли. Плюс ограничение на использование труда гастарбайтеров в чувствительном оборонном секторе, плюс гонения на тех же гастарбайтеров со стороны силовиков, что ограничивает их использование и в гражданских секторах.

Надо отдать должное правительству — перестройку провели жестко и эффективно. Оборонные заводы получили работников на полную загрузку за счет резкого подъема зарплат и брони от мобилизации, фронт вначале был пополнен мобилизованными, а затем регулярно пополнялся и пополняется контрактниками — благодаря не только высоким выплатам, но и самыми изощренными методами принуждения и обмана. Чего стоят выплаты силовикам за каждого подписавшего под их давлением контракт — совершенно средневековая практика вербовщиков в армию.

Да, на эти цели практически истратили все резервы, военные расходы заняли в бюджете господствующую долю и нет сомнений в том, что если денег будет не хватать — отнимут у любых других статей бюджета. Но капитал переманивали на сторону хаки не только деньгами бюджета, но и созданием неравных условий гражданскому сектору. Кто берет кредиты под невыносимый процент? Кто получает все больше и больше налоговой нагрузки? Кто мучается из-за задержек финансовых транзакций? Гражданский сектор. А «оборонке» — и льготные кредиты, и авансовые 100% платежи по госзаказу, и отсрочки оплаты, и все-все-все. Работать на войну стало выгодно — и не удивительно, что сегодня получить госзаказ, связанный с военными, пусть даже это пошив обуви или производство сухпайков, считается огромной удачей.

В случае прекращение боевых действий на действительно необозримо долгий срок производству придется делать опасный маневр, называемый во флоте «оверштаг все разом».

Понятно, что оборонный заказ не уменьшится — правительство будет пополнять потраченные за годы войны запасы. Но темпы пополнения тогда могут быть и помедленнее. А значит, и расходы, занимающие сейчас 40% только на чисто военные статьи, можно уменьшить по годам, растянув во времени.

Ведь тот же миллион снарядов можно будет выпустить не за пару месяцев, а за пару лет, ничего страшного не случится. Это приведет не только к пропорциональному снижению госзаказа, но и к снижению цен на военную продукцию. Потому что сейчас идет надбавка за срочность — а в условиях мира можно и поторговаться о цене. Тем более, что сужение финансового потока приведет к обострению конкуренции.

Снизится и востребованность труда в оборонных отраслях. Тем более, что из Украины вернутся мобилизованные и часть контрактников. Скорее всего, резкого сокращения армии постараются не допустить: тех же контрактников можно заставить отработать контракт положенное количество лет. А вот мобилизованных после окончания военных действий придется вернуть домой. Сколько их будет? Мобилизовали, если верить официальной статистике, около 300 тысяч. Всего убитых за годы войны, судя по различным подсчетам, около 100 тысяч. Даже если предположить, что все они из мобилизованных (а это точно не так), да вычесть раненых — все равно минимум 100 тысяч человек вернется с вопросом: «И где тут достойная работа для героя СВО?».

На самом деле и контрактников выгоднее будет частично отпустить: их набирали по высокому прайсу. В мирных условиях совершенно спокойно можно будет заменить на новых, подешевле, а то и на срочников — раз нет боев, значит, их можно привлекать. Тем более, что Россия признала своими аж четыре украинских области и вряд ли откажется от этого признания.

Всего сейчас в армии воюет порядка 600 с лишним тысяч человек — так что на рынке труда, скорее всего, окажутся не менее 300 тысяч.

Выйдут на рынок и сокращенные (или ушедшие из-за снижения зарплат) рабочие «оборонки». Их тоже надо будет куда-то пристраивать, а учитывая их навыки, пристраивать придется в той же обрабатывающей промышленности. А она за эти годы в гражданском секторе деградировала — достаточно посмотреть, как вводят сокращенную рабочую неделю на российских автозаводах.

Эти и другие опасные моменты ремобилизации экономики наверняка видны и учитываются правительством. Исходя из этого, можно предположить, что между сокращением военных расходов и минимализацией опасностей ремобилизации будет выбрано второе. А значит, бюджет продолжит увеличивать дефицит.

Санкционный вопрос

Практически любая информация о возможных требованиях России сопровождается желанием избавления от санкций. Давно нет никаких ухарских заявлений об их пользе. Но, как ни странно, далеко не любое снятие санкций может быть безвредным.

Возьмем самую животрепещущую для российских властей проблему — энергетические санкции. Действительно, сколько бы не стонали о том, что нефтяные танкеры с российской нефтью их успешно обходят, обвал нефтяных доходов бюджета говорит сам за себя: санкции снижают доходы. Что касается газа, то убытки Газпрома тоже вполне красноречивы. Но что будет, если эти санкции будут сняты? Первое — упадут мировые цены на нефть. Второе — нефтяные компании постараются вывезти на экспорт все, что смогут — им не до поддержания высоких цен, им надо закрыть финансовые дыры. С учетом того, что страны Персидского залива во главе с Саудовской Аравией досрочно полностью отказались от добровольных ограничений добычи, дефляционная гонка может загнать цены на нефть ниже $50/барр, что уже никак не выдержит российский бюджет.

С газом еще непонятнее. Для «Газпрома» важно возобновить экспорт газа в Европу. Но ЕС отказался использовать газопроводы «Северный поток». И даже если сработает идея Дональда Трампа о передаче США «Северного потока — 2», то основной доход от экспорта газа получит явно не «Газпром». При этом европейский рынок сейчас вполне насыщен СПГ, и газ поставляется по долгосрочным контрактам. Кто-то станет рвать контракты ради российского газа, который опять может быть остановлен одним мановением президентской руки? Вопрос риторический.

Или возьмем заморозку в западных депозитариях активов российских инвесторов и зеркальную заморозку в России иностранных инвестиций. Для российских инвесторов это вопрос наиглавнейший. Для европейцев, в чьих депозитариях хранятся активы — досадный, но не слишком важный. Для США — а российские инвесторы, в основном, вкладывали деньги в американские акции, — эти бумаги капля в море. В то же время замороженные в России западные инвестиции составляют порядка 60% довоенного фондового рынка. Причем, это в основном государственные долговые обязательства — ОФЗ. Разморозив их, правительство может столкнуться с жесточайшим обвалом рынка облигаций — да и акций тоже. При этом Минфин может забыть о нормальном размещении нового долга — а значит, пострадает и бюджет.

Даже если говорить о такой, вроде бы, несомненной вещи, как возвращение разрешения на полеты над ЕС и снятие санкций на авиатехнику, эффект не очевиден.

Да, авиакомпании смогут разобраться с лизинговыми компаниями и снова ремонтировать и обслуживать свои иностранные самолеты у производителей. Но на приведение в порядок авиапарка потребуется время. А снятие санкций на полеты обоюдное — значит, пока российские самолеты будут приводить в порядок, рынок авиаперевозок захватят зарубежные перевозчики. И это если верить, что европейские регуляторы не будут придираться, давая российским самолетам допуск на свои аэродромы.

Этот только несколько примеров, но они показывают, что искривленная санкциями российская экономика «выпрямляться» будет с трудом и неизбежными потерями. Как минимум, на первом этапе.

Рынок — туда

О проблеме трудоустройства вернувшихся с войны и сокращенных на оборонных предприятиях уже сказано. Но и бизнес будет переживать трудные времена. Сегодня зачастую сложно отделить полностью гражданские доходы бизнеса и доходы от войны. Бог с ним, со сборкой беспилотников. Но вот кафе, посетители которого — работники с того же сборочного цеха беспилотников. Или таксисты, стайками толпящиеся у прифронтовых блокпостов, зарабатывающие на перевозках военных в отпуск и обратно. Или консалтинговая фирма, наловчившаяся составлять заявки на участие в тендерах на госзаказ. Они все — чисто гражданский сектор или не совсем? Строго говоря — гражданский, однако их доходы резко, если не до нуля, упадут после прекращения боевых действий.

Но это все «мелочевка», а есть же и потенциальные жертвы покрупнее. Например, импортеры — насколько снизятся их доходы, когда не придется возить «санкционку»? А когда и если вернутся иностранные бренды? А тот же АвтоВАЗ или КАМАЗ — каково им будет заниматься «импортозамещением», наклеивая на китайские названия собственные, когда в страну опять повезут нормальные автомобили? Да и прочие «импортозаместители», которые сейчас выигрывают не качеством, а отсутствием альтернативы — им куда?

Сейчас даже сложно представить, сколько и в каких секторах пострадает компаний, если будут сняты санкции.

А ведь их акции сегодня торгуются на бирже, их налоги пополняют бюджет — который, напомним, и так не в самом хорошем состоянии. А главное — снова резко изменится modus operandi конкурентной борьбы. Если сегодня для этого нужно уметь вовремя предложить, через правильных людей, свою продукцию государству, выбив себе льготные условия, то после снятия санкций придется возвращаться к западным бизнес-практикам, которыми многие из сегодняшних победителей импорта и не владели.

***

Так что же, воскликнете вы, санкции нам и вправду на пользу? Нет, конечно. Ненормальные, искусственные условия — это всегда плохо. Засунутая в бутылку войны экономика, возможно, и может выглядеть бодрой, но стоит бутылке разбится — и будут неприятные последствия. Компрачикосы российской экономики могут быть полезны в цирке уродов, но для возвращения к нормальности придется пройти через страдания.