Зачем «Роснефть» ведёт тайные переговоры с Exxon Mobil — и при чём тут Индия

На днях глава «Роснефти» Игорь Сечин заявил, что снижению ключевой ставки ЦБ препятствуют растущие тарифы естественных монополий. В принципе, тот еще секрет Полишинеля, но до сих пор об этом публично спикеры такого уровня предпочитали не говорить. С одной стороны понятно: для Роснефти как экспортера крепкий рубль — сплошные убытки. А рубль крепок, потому что ставка высока. А ставка высока, потому что инфляция не утихает. А инфляцию подстегивают во многом именно растущие (выше инфляции, кстати) тарифы. С другой стороны — эти монополии такие же государственные (скорее уже — государевы) компании, и критиковать их политику — это надо быть или совсем уж в отчаянном положении или наоборот, быть уверенным в своих силах. И в случае с Сечиным больше похоже на второе.

Не стоит списывать отсутствие главы «Роснефти» в публичном поле на снижение его влияния. С влиянием всё в порядке, что подтверждают и две недавние новости.

Первая: Wall Street Journal со ссылкой на свои источники сообщила, что в Катаре прошли тайные переговоры вице-президента ExxonMobil Нила Чепмэна с главой «Роснефти» Игорем Сечиным. Напомню, что «Роснефть» и ExxonMobil до войны были партнерами в проекте «Сахалин-1» по шельфовой добыче нефти. Проект был начат еще в 1995 году, на условиях СРП (соглашение о разделе продукции) — этот вид договора с государством был весьма выгоден для иностранных инвесторов. В проекте американцам принадлежало 30%, еще 30% было у японской SODECO, у «Роснефти» и индийской госкомпании ONGC — по 20%.

После российского вторжения в Украину ExxonMobil — оператор проекта — заявила об уходе из России. Но продать свою долю ей не удалось: вначале ее доля была передана государству до завершения сделки с «российским юрлицом», потом срок заключения сделки все время продлевался и теперь отложен на 2026 год. При том, что «российское юрлицо» уже было создано — и создано именно «Роснефтью». Собственно, она и управляет сейчас проектом — просто ExxonMobil так и не получила денег за свою долю.

Строго говоря, переговоры «Роснефти» с Exxon начались еще в конце 2022 года, после ухода американцев, но со временем заглохли (или, во всяком случае, информация о них не просачивалась). И вот теперь — личная встреча глав компаний, для которой Нилу Чепмэну даже пришлось получить от Белого дома специальное разрешение на контакты с находящимся под санкциями Сечиным.

О чем на этой встрече шла речь, не секрет: очень скоро после информации о ней, Владимир Путин подписал указ, который уточняет условия возвращения долей иностранцев в проекте «Сахалин-1» и как-то трудно сомневаться в том, о каких иностранцах идет речь. Вряд ли ExxonMobil вернётся в проект до заключения хоть какого-то мирного соглашения. Но сам факт того, что о конкретных параметрах возвращения, российская часть которых зафиксирована в указе Путина (необходимо поддержать снятие санкций против РФ, а также заключить контракты на поставку оборудования и перевести денежные средства на счета проекта), договаривался Сечин, говорит о том, что слухи об опале главы «Роснефти» оказались сильно преувеличены.

Вторая новость вроде бы совсем далека от первой: Индия, на продукцию которой президент США Дональд Трамп наложил дополнительный тариф в 25% за отказ от прекращения закупок российской нефти, упорно продолжает покупать российскую нефть на переработку, хотя теперь совокупный тариф на ее экспорт в США составляет 50% (первый тариф в 25% был введен в ходе торговой войны Трампа). Отчего страдает, в первую очередь, IT-сектор страны, плотно завязанный на работу с американскими компаниями. «Тарифный ястреб», старший советник президента США по торговле Питер Наварро даже публично выразил недоумение столь необдуманным поступком. «[Премьер-министр Индии Нарендра] Моди — великий лидер, Индия — страна зрелой демократии, во главе государства стоят умные люди, но, глядя нам прямо в глаза, они говорят: мы не собираемся прекращать закупать российскую нефть», — сказал он в интервью Bloomberg TV. Более того — американские СМИ пишут, что Трамп четыре раза пытался позвонить Моди, но на той стороне трубку никто брать не стал.

Все гадают о том, что для Индии выгоднее — лишиться части экспорта в США или лишиться доходов от переработки российской нефти, поссориться с Трампом или подружиться с Китаем (куда, кстати, в начале сентября на парад, посвященный 80-летию окончания Второй мировой войны после капитуляции Японии, приедет не только Путин, но и премьер-министр Индии). Но может, всё гораздо проще? Вспомним, что у индийской госкомпании ONGC 20% в проекте «Сахалин-1» — столько же, сколько у «Роснефти». Кстати, японская SODECO из проекта так и не вышла, несмотря на недовольство союзников. Сложим это с информацией о встрече Сечина и Чепмэна.

Получается интересная конструкция: пока Трамп наказывает, а Наварро удивляется, где-то за кулисами идут тихие переговоры о возрождении международного сотрудничества в сахалинском проекте.

Но это еще не все — «Роснефти» принадлежит 49,13% компании индийской компании Nayara Energy. Которая, в свою очередь, управляет крупным нефтеперерабатывающим заводом в Вадинаре, глубоководным портом и сетью АЗС. «Роснефть» также поставляет нефть индийским компаниям, включая крупнейшего экспортера страны, холдинг Reliance Industries Limited со штаб-квартирой в пригороде Мумбаи. При этом с Reliance Industries «Роснефть» в прошлом году заключило десятилетнее соглашение на поставку нефти и очевидно, что в случае отказа от приема российской нефти у Сечина будет неприятная альтернатива: либо искать замену на выпадающий объем в других странах — либо выплатить солидную неустойку. Прибавьте сюда крупные инвестиции «Роснефти» в модернизацию активов Nayara Energy и планы по строительству нового НПЗ совместно с компанией Indian Oil.

В общем, «Роснефть» крупно вложилась в Индию и не желает терять инвестиции. ExxonMobil не менее крупно вложилась в «Сахалин-1» и тоже не горит желанием терять свои вложения. Индия вложилась в «Сахалин-1», а также получает хорошую прибыль от инвестиций «Роснефти» в страну и тоже не горит желанием все это потерять. Всё портят только два человека: Трамп, который хочет прекратить войну любым способом, и Путин, который войну прекращать не хочет. И кому, как не старому боевому товарищу Путина, пытаться решить эту головоломку? И кому, как не вице-президенту ExxonMobil, говорить с ним, если, по утверждению той же WSJ, гендиректор компании Даррен Вудс уже предварительно обсудил с Трампом возвращение в проект «Сахалин-1» и вроде даже получил одобрение? Осталось, как говорится, уговорить Рокфеллера, то есть Путина.

И с чего, в таком случае, Индии сейчас отказываться от великолепной перспективы стать одним из важнейших экспортеров нефтепродуктов (которые покупает в том числе и Украина), если ради этого стоит некоторое время и потерпеть некоторые убытки? Тем более, что с июля в Индии начался сезон муссонов, к которому в стране подгадывают ремонт НПЗ, и сейчас закупки российской нефти снизились. Конечно, Трамп может продолжить тарифную войну, а потом подоспеет 19-й пакет санкций ЕС, в котором будут предусмотрены вторичные санкции для сотрудничающих с Россией. Правда, вроде бы покупка энергоносителей санкциями наказываться не будет. Или будет, тут уж как пойдет. Но пока — зачем торопиться? «Торопиться не надо», — как говаривал персонаж известной кинокомедии.

А пока индийское правительство не готово отказываться от российской нефти, Игорь Сечин ведет гораздо более бурную деятельность, чем можно судить по официальным публикациям. А что делать: у «Роснефти» за первое полугодие этого года прибыль упала на 70%. В таком положении или пан — или пропал.