Спасти рядового Wildberries. Почему государство не спешит помогать крупнейшему российскому маркетплейсу

Основательница маркетплейса Wildberries Татьяна Ким в конце июля заявила, что обратилась к правительству с просьбой помочь компенсировать убытки пострадавшим селлерам и пообещала, что конкретные меры не заставят себя ждать. Через неделю о мерах объявил ЦБ: он рекомендовал кредиторам отложить требования к малому и среднему бизнесу «пострадавшему от терактов»: дать кредитные каникулы, не начислять на просрочку пени и штрафы. Учитывая, что у большинства селлеров Wildberries, да и у самого маркетплейса, кредиты просто нечем отдавать (селлеры брали кредиты под залог товара, который сгорел), возникает резонный вопрос: хорошо, банки пойдут навстречу просьбе ЦБ, но что дальше?

Денег нет, но вы держитесь

Положим, даже дадут еще кредиты под новые закупки — так опять прилетят дроны и все пожгут. Простить кредиты? Отдельной статистики по кредитованию онлайн-торговли нет, но в последних данных ЦБ на торговлю и авторемонтные работы пришлось без малого 8,5 трлн рублей — это четвертое место после обрабатывающей промышленности (читай — ОПК), финансовой деятельности и НИОКР (читай — опять ОПК плюс импортозамещение), а по объему выдач кредитов (т.е., по их числу) торговля с автосервисом стоит наравне с ОПК. Даже если представить себе, что из 8,5 трлн рублей на пострадавших селлеров придется всего 1 трлн (не забываем, что дроны продолжают жечь склады), получается, что банки понесут большие убытки без намёка на компенсации. Банкиры могут трусить перед правительством, но они не самоубийцы.

Сами пострадавшие селлеры просят снизить им комиссии на маркетплейсах — хотя бы на полгода, до восстановления продаж. Но тут встает вопрос, за чей счет может быть организован праздник. Если говорить о Wildberries, то компания сейчас сама в незавидном положении: аналитики уже всерьез обсуждают возможность её банкротства. Другие маркетплейсы сейчас тоже тратят деньги на дополнительную защиту складов и перераспределение товаров.

Если по справедливости, то отвечать за убытки должно государство: оно начало войну, и атаки дронов — следствие этого решения.

Но государство помогать не спешит: пока ситуация «взята под контроль». Да и рассматриваемые меры выглядят не как прямая поддержка, а как резонное послабление — с голого взять нечего. Так, Минэкономразвития и Минфин под руководством вице-премьера Александра Новака изучают пакеты предложений по отсрочкам и рассрочкам обязательных налоговых платежей для потерявших товар продавцов, а Минпромторг рассматривает инициативы бизнес-сообществ и финансового блока по поддержке торговой отрасли в условиях чрезвычайных ситуаций.

Денег на поддержку пострадавших селлеров в Кремле не нашли. Оно и понятно — тут на войну не хватает.

После выборов в четверг

Помимо отсутствия денег, у Кремля могут быть и иные соображения. Принято считать, что власти все годы войны старались нормализовать обстановку внутри страны, чтобы люди увлечённо посещали ярмарки мёда и концерты патриотических песен, не обращая внимания на сами военные действия. Но в 2026 году ситуация изменилась.

Во-первых, система набора солдат за деньги начала давать сбой: темпы набора по контракту падают, о чем свидетельствует и расширение практики оплаты рекрутерам, и экономическое давление — от сокращения мест в вузах до агитации студентов заключать годовой контракт на службу дроноводами. А между тем, украинские дроны уже убивают солдат больше, чем поступает новых.

Во-вторых, сама демобилизация населения начинает играть против Кремля. Перенос Украиной войны на территорию России — в том числе, в виде атак на НПЗ и маркетплейсы, — вызывает у население законное негодование. Дескать, вы нам обещали спокойную жизнь — а это что такое? С другой стороны, Кремлю жизненно необходимо, чтобы российские граждане снова пошли на фронт если не совсем добровольно, то хотя бы с желанием отомстить. Конечно, украинскому дрону абсолютно всё равно, что кричит российский солдат перед смертью: «За Родину!» или «За бабло!». Но в первом случае солдат можно будет набрать больше, а значит, есть надежда перегрузить украинские центры управления беспилотниками.

В этих условиях селлеры-погорельцы становятся идеальной средой для изменения общественного договора. Вы пострадали от украинских дронов, так идите и отомстите или хотя бы как-то помогите нам отомстить — вот каким может быть для них посыл пропаганды.

А заодно, будет звучать фоном, на фронте можете заработать денег на то, чтобы восстановить бизнес. И даже если погибнете, ваша семья не останется без денег и с вашими долгами. Звучит фантастично? Но послушайте предвыборные речи практически всех партий: они ровно об этом — пора нам встать как один на защиту родины (и бабла).

Если так, то зачем властям помогать пострадавшим? Гораздо вероятнее, на мой взгляд, следующее: правительство «обсуждает меры» и делает подбадривающие заявления до выборов в Госдуму. После выборов выходит хоть Путин, хоть «коллективный Путин» в виде высших чиновников и пропагандистов — и объявляет: мы долго сдерживались, надеясь на благоразумие киевского режима, но теперь вынуждены бить в полную силу. Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой. Всё для фронта, всё для победы, а кто против — тот враг и предатель. В этих условиях возмущение обманутых селлеров может вылиться в уголовные дела с немалыми сроками.

Впрочем, какие-то символические подачки им дадут: вроде тех же налоговых каникул с отменой штрафов и пеней. Но не больше: вернуть свои деньги и прежнюю сытую жизнь своим гражданам государство предложит с оружием в руках — ну или у станка на военном заводе. И речь не только о селлерах Wildberries. Концепция изменилась и после выборов российским гражданам придется смириться с тем, что теперь доказывать свою лояльность государству придется не только словом, но и делом.

P.S. Пропагандистов, чиновников и депутатов это не коснется, как и их родственников — и это, кстати, может оказаться гораздо более сильным стимулом для социальных пертурбаций, чем сейчас.