«Сынок, не верь этому документу, тебя обманут»

На этой неделе эпопея вокруг не то 28, не то 19, не то 27 пунктов мирного плана для Украины кончилась ничем (как ранее и предполагал «Мост»). Встреча делегаций из США и России в Кремле не привела ни к каким конкретным результатам. Сам многострадальный акт там даже не обсуждали. Зато всплыли некие четыре новых документа от неизвестных московских авторов, с которыми американские гости послушно улетели за океан и успешно закольцевали процесс. Так что резюмируем: уже в который раз за четыре года войны гора не родила даже мыши в виде хотя бы новогоднего перемири.

В календаре эта очередная дата несостоявшегося мира почти совпала с годовщиной Будапештского меморандума от 5 декабря 1994 года. Соглашение из не столь далёкого прошлого будто бы делало в принципе невозможным любой конфликт Украины и России.

31 год назад Киев обязался передать Москве свою долю в советском ядерном наследстве, а российское руководство обещало соседям не претендовать на их территории.

В итоге, как мы знаем, украинцы слово сдержали, а вот их партнёры о своих обещаниях благополучно забыли. Забыли, несмотря на то, что свои подписи в Будапеште оставляли и тогдашние лидеры Соединённых Штатов и Соединённого же Королевства. Почему так вышло?

От «котлеты» до независимости

Чтобы понять природу меморандума 1994 года и его восприятие западными элитами, стоит отмотать на три года назад — в 1991-й, в дни распада СССР. В современной России укоренён миф, что сепаратизм советских республик всячески приветствовался в США, если не управлялся оттуда напрямую. Но реальность была намного сложнее — до самого конца 1991-го в Штатах считали, что реформированный Советский Союз должен сохраниться на политической карте. Признавалась только потеря им стран Балтии и, в крайнем случае, Южного Кавказа.

Большинство союзных республик считались слишком «российскими», чтобы претендовать на суверенитет. Это касалось и Украины.

Яркое подтверждение этому — визит президента США Джорджа Буша-старшего в ещё советский Киев 1 августа 1991 года. Американский лидер выступил перед Верховным Советом УССР и призвал слушателей оставаться в составе федерации (на тот момент республика приняла декларацию о суверенитете, но ещё оставалась в составе Союза). Идею украинской сецессии американец называл «суицидальным национализмом». Буш уверял, что в Москве у власти сейчас реформаторы-демократы, в диалоге с которыми Украина станет полноправной частью обновлённого СССР. Судя по всему, спикер искренне верил в возможность переустройства бывшего противника по Холодной войне на и полагал, что распад советской империи гарантированно обернётся войной всех со всеми.

Буш пришёл сюда в действительности как рупор Горбачёва. Во многом он звучал менее радикально, чем наши собственные политики-коммунисты в вопросах суверенитета Украины.

- Иван Драч, лидер национал-демократического Народного движения Украины

Но не прошло и трёх недель, как в Москве грянул путч ГКЧП, провозгласившего великодержавную повестку. Власти разных республик одинаково разочаровались в идее обновлённой федерации, и пионерами здесь выступили как раз украинцы. Уже 24 августа 1991-го киевский Верховный Совет под председательством Леонида Кравчука принял декларацию о государственной самостоятельности. Именно их примеру последовало большинство остальных «сестёр» из явно рассорившейся семьи. Спустя ещё несколько месяцев последовали памятные Беловежские соглашения.

В этом контексте киевский спич Буша-старшего стал выглядеть нелепо. Выходило, что иностранный политик зачем-то упрашивал Кравчука остаться в государстве, которое тот сам спустя четыре месяца и упразднил лёгким росчерком пера в белорусском заповеднике. Неудивительно, что в США речь пренебрежительно прозвали «цыплячьей», с отсылкой к традиционной для столицы Украины котлете. Многие американцы негодовали: их президент хотел спасти ещё вчера враждебную империю и отказывал в праве на самоопределение целым народам, сполна хлебнувшим горя при коммунистах.

Буш и его советница по делам Восточной Европы Кондолиза Райс неоднократно оправдывались за «котлету по-киевски». Нельзя сказать, что их доводы выглядели совсем уж слабо. Ведь летом 1991 года известный нам сравнительно мирный распад Советского Союза ещё совсем не выглядел очевидным, зато на глазах у Запада в крови и огне погибала другая бывшая социалистическая федерация — Югославия. Поэтому в СССР следовало убедить руководства союзных республик «действовать разумно, чтобы не спровоцировать применение силы».

В первую очередь американских руководителей не устраивало, что при коллапсе Советского Союза мир получал вместо одной ядерной державы сразу четыре новые (Россию, Украину, Казахстан и Беларусь). И если право Москвы на особое оружие в Вашингтоне никто не оспаривал, то вот её бывшим республикам Белый дом в ядерном клубе мест не находил.

Несостоявшийся «Крымнаш»

Возвращаясь к болезненной теме распада СССР, нельзя пройти мимо ещё одного устойчивого среди россиян нарратива. Он гласит, что сецессии республик вызвали интриги местных элит, жадных до богатств и неограниченной власти, но никак не воля простого народа, верного советскому единству. Юридически это не так — в большинстве субъектов бывшего Союза суверенитет закрепляли на референдумах, и «за» везде голосовало подавляющее большинство граждан.

Не стала исключением и бывшая УССР. 1 декабря на Всеукраинском референдуме решение о независимости поддержали 90,32% пришедших на избирательные участки при явке в 84,18%. Сторонники государственной самостоятельности победили тогда по всей Украине, но голоса «за» на карте распределились неравномерно. Результаты ниже среднего по стране показали восемь юго-восточных регионов. И если Донецкая с Луганской области не выказали сильных просоветских настроений (одинаково около 84% «за»), то вот показатели города Севастополя и Республики Крым смотрелись ощутимо скромнее (57,07 и 54,19%, соответственно). Одновременно полуостров показал и худшую по всей Украине явку (ниже 68%) — вероятно, самые убеждённые противники независимости на участки не пошли принципиально.

Только независимая Украина сможет как равноправный партнёр вступать в любое межгосударственное сообщество с соседями, в первую очередь с наиболее близкой нам Россией. Украина развивает и углубляет связи с Россией, с другими республиками бывшего СССР, устанавливает межгосударственные отношения со странами мира

- из обращения президиума ВС Украины к гражданам перед референдумом 1 декабря 1991 года

Крымская проблема выстрелила в первые же месяцы украинской независимости, когда рухнула экономика. Во многом это было неизбежно — при коммунистах основой народного хозяйства УССР служил горно-металлургический комплекс, который давал иллюзию эффективности лишь при специфической командной системе. С её падением эти миражи иссякли — в Крыму, как и почти везде по Украине, закрывались предприятия, росла безработица и свирепствовала гиперинфляция. Жители полуострова подхватили идею, что особый статус республики, полученный на самом излёте советской эпохи, даёт им и особые права — в том числе и в отношениях с Киевом и Москвой.

У Крыма тогда действовала своя конституция, провозглашавшая территорию государством в ассоциации с Украиной. Центральным властям это не нравилось, но и прибегать к силе в столь щекотливом вопросе они не решались. А на полуострове в январе 1994 года избрали своего отдельного президента — им стал бывший следователь Юрий Мешков. О взглядах политика исчерпывающе говорило название его блока партий — «Россия». В начале 1990-х это же объединение контролировало и республиканский парламент. В Крыму тогда на правительственных должностях работали граждане РФ, в магазинах платили рублями и даже жили крымчане не по киевскому, а по московскому времени.

«Крымнаша» в 1994 году, как представляется, не вышло только по стечению обстоятельств. Мешков, перессорившись с союзниками по блоку, показал себя слабым и одновременно неуживчивым лидером. Это разочаровало в «России» собственно Россию, которую в те месяцы куда больше волновали свои, а не чужие сепаратисты. Осенью 1994-го блок Мешкова окончательно погряз в склоках и потерял популярность; спустя ещё год его лидер потеряет власть и вынужденно уедет в Москву. Но осадок от крымских событий в Украине всё равно остался. Хотя бы потому, что следом уже на Донбассе, катастрофически нищавшем после распада СССР, появились пророссийские движения под лозунгом федерализации.

Украинские власти всё это не могло не беспокоить. Там помнили про «меморандум Вощанова» ещё из августа 1991-го. На фоне сецессий союзных республик ельцинский помощник Павел Вощанов заявил, что РСФСР может претендовать на часть территорий своих соседей. В первую очередь, подразумевалась Украина: и из-за того, что возглавила общее «бегство» из Союза, и из-за крупных русскоязычных регионов в своём составе.

Как представляется сейчас, странное заявление могло быть тактическим ходом Бориса Ельцина против своих оппонентов внутри Кремля, но в Киеве «меморандум» восприняли как дамоклов меч. И их тревожность усугубляло другое обстоятельство — параллельно на украинцев жёстко давили Соединённые Штаты.

Один документ против США и РФ

Как уже было сказано, Вашингтону не нравилось, что распад СССР грозил радикально увеличить число государств с ядерным оружием. И Украина в этой повестке стояла на первом месте.

Сразу после восстановления утраченной 70 лет назад независимости страна неожиданно обретала себя как третья по ядерному потенциалу держава мира.

В начале 1990-х Киев располагал 176 межконтинентальными ⁠ракетами, 1500-2100 боезарядами стратегического оружия, 2800-4200 тактическими ядерными боезарядами ⁠и 30-43 тяжелыми бомбардировщиками, оснащёнными ЯО. Разброс в оценках объясняется тем, ⁠что при СССР стратегическим оружием целиком ведала Москва. В республиках даже высшее начальство смутно представляло, сколько именно боезарядов центр разместил на их территории.

Конечно, американцы не думали, что Украина вдруг развяжет ядерную войну посреди Европы. Но их тревожило, что советское оружие массового поражения из бывшей УССР после закулисных сделок может всплыть в любой точке мира. Тогда ракеты с боеголовками будут служить уже не киевскому правительству, а условному Муаммару Каддафи, «Талибану» или кому-нибудь ещё более отмороженному. Наконец, у новорождённого государства на грани экономической катастрофы может банально не хватить средств на обслуживание сверхопасной инфраструктуры — второго Чернобыля не хотел никто.

После Чернобыльской катастрофы в Украине были достаточно сильные антиядерные настроения, даже если это касалось «мирного атома». Собственно, выступления против ядерной энергетики стала началом создания Руха [Движения за независимость] и мобилизации против Советского Союза

- Сергей Плохий, украинский историк

Большинство украинских политиков и лично первый президент Леонид Кравчук выступали за немедленную денуклеаризацию. Ещё в 1990-м авторы национальной Декларации о суверенитете заявляли, что государство не будет производить, применять и приобретать ядерное оружие. После провозглашения независимости, 24 октября 1991 года, Верховная Рада объявила, что наличие ядерного оружия у Украины — временное и государство обязуется от него избавиться в кратчайшие сроки. Спустя два месяца украинские политики подтвердили свои намерения при создании СНГ.

Однако США требовали не слов, а дел. 12 января 1994 года при личной встрече на президента Кравчука надавил американский коллега Билл Клинтон. Мол, скорейшая денуклеаризация — и точка, иначе пеняйте на себя. Кравчуку оставалось только соглашаться. На тот момент под Леонидом Макаровичем уже шаталось президентское кресло. Острая экономическая ситуация привела к политическому кризису: против президента пошёл парламент. В отличие от аналогичных российских событий 1993 года, стороны нашли компромисс — договорились на весну-лето 1994-го о досрочных выборах и главы государства, и Верховной Рады.

Поначалу считалось, что Кравчук успешно переизберётся за счёт административного ресурса. Но 10 июля 1994 года инкумбент проиграл второй тур своему тёзке и бывшему премьеру Леониду Кучме (45,05% против 52,14% голосов). Большинство граждан в тяжёлой хозяйственной обстановке предпочло изворотливому партаппаратчику с Волынщины более деловитого инженера из Днепропетровска (ныне Днепра). Немаловажно, что русскоязычного Кучму тогда всецело поддерживала Москва — он выглядел абсолютно понятным и полностью пророссийским «красным директором». Как раз после победы экс-премьера на выборах в Украине окружение Ельцина прекратило флирт с сепаратистами Крыма и Донбасса.

В своё время Кучма выступал против полного отказа от ЯО. Он убеждал, что на всякий случай стоит сохранить хотя бы межконтинентальные ракеты РТ-23 «Молодец» (SS-24 Scalpel по классификации НАТО). Но, как это часто случается в политике, в итоге Леониду Даниловичу пришлось проводить в жизнь то решение, против которого он боролся сам. Слишком велик был соблазн одним документом и убедить США в своей договороспособности, и получить от россиян официальное признание границ 1991 года.

То, о чём должны были помнить

5 декабря 1994 года Кучма вместе с Клинтоном, Ельциным и британским премьером Джоном Мейджором подписал Будапештский меморандум. Место церемонии отчасти вышло случайным — в те дни в венгерской столице проходил саммит ОБСЕ. На его полях мировые лидеры и решили заключить знаковое для всего мира соглашение.

Текст состоял всего из шести коротких пунктов. США, РФ и Великобритания в обмен на безъядерный статус Украины обязывались:

• уважать её независимость и государственные границы;
• воздерживаться от угроз силой или её применения;
• избегать мер экономического принуждения в ущерб национальному суверенитету;
• добиваться незамедлительных действий Совбеза ООН в случае агрессии против Украины;
• не применять против неё ядерное оружие, кроме как в исключительных обстоятельствах (ядерной агрессии от сторонней державы при украинской поддержке);
• консультироваться с Киевом при возникновении любых спорных ситуаций.

В моменте подписание этого акта стало важным событием мировой политики — тем более, что идентичные меморандумы были подписаны в отношении двух других несостоявшихся ядерных держав, Беларуси и Казахстана. Со временем этот нюанс подзабылся, как и другой немаловажный аспект:

к зиме 1995-го недолгий медовый месяц между постсоветской Россией и США с Европой кончался.

Между сторонами проступали первые после распада СССР противоречия; в первую очередь, вокруг урегулирования конфликта в Карабахе. Поэтому соглашения о денуклеаризации одновременно трёх постсоветских государств играли немаловажную тактическую роль. Мол, никакого возврата к Холодной войне нет, новые партнёры по новому миру солидарны по ключевым вопросам международной повестки.

Со временем этот флёр исчез, несогласий между Москвой и «коллективным Западом» год от года становилось всё больше, да и политические пути Украины, Беларуси и Казахстана разошлись в разные стороны. Три республики, кстати, на рубеже тысячелетий честно выполнили взятые в Будапеште обязательства — де-факто отдали свои ядерные запасы России. От Киева это потребовало объективно больше усилий, чем от Минска и Алматы / Астаны, но к осени 2001 года процесс был закончен. 30 октября 2001-го в Николаевской области торжественно уничтожили последнюю шахту для межконтинентальных ракет. Место под нее символически распахали и засеяли.

Словом, история пошла своим чередом, а вот Будапештский меморандум остался. И не нужно быть юристом-международником, чтобы понять слабые стороны документа. Он носил слишком поверхностный характер, на что указывает сама классификация акта — memorandum, «то, о чём стоит помнить». В юриспруденции такие бумаги обычно трактуются как договоры о намерениях, а не реальных взаимных обязательствах: со сдержками и противовесами, ратификацией в национальных парламентах, оговорённых сроках действия, гарантиями безопасности и многом другом. Так что при идеальном раскладе меморандумы — только основа для более крепких соглашений.

В отношении западных держав украинские власти устранить этот пробел так и не решились, в отношении России — заполнили ещё при Кучме. 31 мая 1997 года два соседних государства заключили полноценный Договор о дружбе, партнерстве и сотрудничестве. Второй пункт документа прямо заявлял о взаимном уважении территориальной целостности и нерушимости существующих границ. Юридически договор будет действовать аж до апреля 2019 года — украинская сторона расторгнет его уже после потери Крыма и первой войны на Донбассе.

«Если Украина поступит по-другому, начнутся экономические санкции»

Впрочем, в Украине гораздо раньше засомневались, насколько полезен стране «Будапешт». Активно критиковал соглашение его же подписант — второй президент Леонид Кучма. Ещё за четыре года до Евромайдана он заявлял, что меморандум оказался пустой бумажкой, и Киев не получил от стран-гарантов реальных гарантий безопасности.

Я в 1994 году в Будапеште на саммите ОБСЕ подписывал меморандум о гарантиях безопасности Украине со стороны «ядерного клуба». Тогдашний президент Франции Франсуа Миттеран сказал: «Сынок, не верь этому документу, тебя обманут»

- Леонид Кучма, октябрь 2009 года

В том же году действующий глава государства Виктор Ющенко допускал более совершенное соглашение на основе меморандума. Дальше слов дело не сдвинулось, а в 2010-м Ющенко сокрушительно проиграл выборы пророссийскому сопернику Виктору Януковичу. История страны стремительно понеслась к одной из главных развилок для всей мировой политики XXI века — Революции достоинства 2014-2015 годов.

Снова «будапештскую» тему в Украине подняли в последние месяцы перед полномасштабным вторжением. Летом 2021 года один из лидеров правящей партии «Слуга народа» Давид Арахамия прямо назвал безъядерный статус государства «роковой ошибкой Кравчука». 19 февраля 2022 года пересмотр Будапештского меморандума признал возможным президент Владимир Зеленский.

Новому поколению украинских политиков заочно оппонировал ещё живой на тот момент Леонид Кравчук — он упорно повторял, что на тот момент ни у него, ни у Кучмы не было выбора. Экс-президент упирал, что у существенной части арсенала истекали гарантийные сроки, а обслуживать боеголовки своими силами Киев не мог. Номинальный статус Украины как третьей ядерной державы мира представлял иллюзию — системы запуска все равно оставались в России (впрочем, тут его слова оспаривали уже украинские военные).

Клинтон [на встрече 12 января 1994 года] говорил, что если Украина поступит по-другому, начнутся экономические санкции. Могла ли Украина, только родившись на свет, сразу начать с того, чтобы становиться угрозой и миру, и Европе?

- Леонид Кравчук, август 2018-го

По другую сторону границы (а теперь и фронта) про Будапештский меморандум вспоминали куда реже. Обычно Кремль и официозные СМИ трактовали соглашение 1994 года как рамочный договор, по которому Россия не несла чётких обязательств. А если даже и несла, то Украина первой всё нарушила «переворотом» в феврале 2014-го. Какие теперь могут быть документы, когда в Киеве засела бандеровская хунта и уничтожает русских людей?

Вторая часть этого нехитрого двучлена — конечно, лукавство. Никакого переворота в Киеве в 2014-м не происходило, да и не прописывался стоп-кран в виде путча ни в меморандуме, ни в договоре о дружбе 1997 года. Но вот с первой частью кремлёвского нарратива спорить трудно. Пресловутый «договор о намерениях» при отсутствии реальных гарантий для украинцев освобождал Россию от любой ответственности за нарушения условий.

***

Ключевая причина провала Будапештского меморандума в отношении Украины очевидна. Значимым этот документ изначально считала только одна из четырёх участниц — сама Украина. Остальные три подписанта видели в соглашении символический акт, заключенный в тактических интересах, чтобы показать, что между бывшими врагами по Холодной войне всё превосходно. И Кремль признаёт новый статус своей бывшей провинции, и американцы с англичанами вроде как начеку, но всерьёз не оспаривают особый статус России на постсоветском пространстве.

Однако это равновесие оказалось слишком неустойчивым. Насколько Москва оставляла за собой право отыграть назад в зависимости от обстоятельств, настолько и Лондон с Вашингтоном не желали следить за реальным исполнением меморандума. Показателен хотя бы издевательский комментарий американских дипломатов для украинских коллег от июня 2018 года: джентльмены, мы вам давали заверения (assurances), а не гарантии (guarantees). А раз нет гарантий — то какой с нас может быть спрос? Наивно думать, что после 24 февраля западный политикум пересмотрел этот подход.

В марте 2025-го трамповский спецпосланник Ричард Гренелл публично высказался в духе: США не могут быть должными Украине за денуклеаризацию, потому как украинцы 30 лет назад не отказывались от чего-либо своего, а просто вернули русским их военную собственность. Большинство пользователей настолько неуклюжая постановка вопроса возмутила. Но нашлись и защитники Гренелла, притом высокопоставленные. Например, сенатор-республиканец Майк Ли репостнул скандальный твит и добавил, что нет и не было никакого договора, который обязывал бы США соблюдать Будапештский меморандум.

Запад долгое время смотрел на Россию как на Российскую империю. Ничего не знал о других странах, которые когда-то завоевала Россия. Ничего не знал о других бывших советских республиках. Не знал и не хотел в них разбираться. Имперская призма очень удобна, чтобы смотреть на мир. На Западе идеи, что у России должна быть своя зона влияния и в её дела нельзя лезть, до сих пор остаются очень популярной теорией.

- Михаил Зыгарь, российский журналист и писатель

Конечно, есть соотечественники Гренелла с Ли, у которых насчёт «Будапешта» наступило что-то вроде рефлексии. Один из отцов провального меморандума Билл Клинтон ещё в 2023-м признал, что сожалеет о своей роли в том процессе — мол, поступи бы я по-другому и в Украину не пришла бы потом война. Однако раскаяния Клинтона — сугубо вопрос его совести. Для мира (в обоих смыслах) куда важнее, чтобы похожее переосмысление настигло нынешних хозяев Белого дома. И пока на это не указывает ровным счётом ничего.