Как грабили Лувр

Грабители, неделю назад проникшие в галерею Аполлона и укравшие девять ювелирных украшений времён Наполеона стоимостью более 100 млн евро, дали почву для многих шуток. Например, что в нашу эпоху прогресса, где видеокамеры оснащены искусственным интеллектом, есть инфракрасные датчики и мудрые системы сигнализации, у воров осталась единственная возможность обойти всё это: взять лестницу и забраться через окно.

Но это в кино преступники роют подкопы, грациозно уворачиваются от лазерных лучей сигнализации, спускаются на веревках с потолка. В жизни Лувр не раз обворовывали посреди белого дня и прямо на глазах у посетителей. А галерею Аполлона, откуда на днях вынесли драгоценности, уже грабили полвека назад и тоже через окно. В тот раз ворам даже не понадобилась лестница.

Банда авангардистов

В 1911 г. в краже из Лувра обвиняли самого Пабло Пикассо. И не без оснований: он владел головами двух древних иберийский статуй, похищенными из музея четырьмя годами ранее. Но художнику удалось отделаться легким испугом.

Обнаружилось всё случайно. Французские полицейские сбились с ног, разыскивая похищенную в тот год «Мону Лизу». От отчаяния подозревали всех, у кого мог быть хоть малейший повод. Например, авангардистов, эпатировавших публику заявлениями, что классическая живопись — бесполезное барахло, а Лувр пора сжечь.

Один из них, авангардист-поэт, литературный критик и друг Пикассо Гийом Аполлинер, сильно занервничал. Дело в том, что его секретарь Жозеф-Оноре Жери Пьере четыре года назад украл из Лувра три головы иберийских статуй. Одну оставил себе, а две то ли подарил Пикассо, которым ими восхищался, то ли, как позже уверял, продал по 50 франков за штуку. Считается, что головы послужили прототипом для лиц на картине «Авиньонские девицы» (1907). Аполлинер, как друг Пикассо, был в курсе этой истории. Еще сильнее заставила его нервничать статья в газете Paris-Journal. Журналисты публично пообещали выкупить «Мону Лизу» за 50 000 франков.

Эффект оказался неожиданным. В редакцию пришло письмо с вопросом: если «Джоконды» нет, зато есть другой украденный из Лувра экспонат, не заплатят ли за него хоть что-нибудь? «Мы, между прочим, не подписывались на то, чтобы скупать все краденное в Лувре!» — возмущалась газета в статье о происшествии. Но встретиться с вором редакция согласилась. Это был Жери Пьере. Он рассказал, что кража была делом простым. Головы не считались большой ценностью, хранились без всяких стеклянных витрин, охраны в залах не было и самой большой трудностью было их унести: каждая весила более пяти килограмм. Их он продал некоему художнику.

Прочитав передовицу, Аполлинер и Пикассо впали в панику. Если бы полиция их вычислила, друзья рисковали оказаться главными подозреваемыми в краже «Моны Лизы».

Они решили избавиться от улик, положили головы в чемодан и глухой ночью пошли выкидывать его в Сену. Но то ли у них не поднялась рука уничтожить произведения искусства, то ли они слишком перепугались — пробродив час, друзья вернулись домой с чемоданом.

В конце концов решено было отдать головы главному редактору Paris-Journal Андре Сальмону, для которого Аполлинер писал критические статьи. Тот должен был наврать полиции, что головы принес в редакцию неизвестный. Но на допросе Сальмон раскололся и сдал друзей.

Пикассо клялся, будто знать не знал, что головы ворованные. Это сомнительно. Взять хотя бы ту странность, что художник обожал выставлять напоказ свою коллекцию искусства — а головы никому не показывал и хранил среди одежды в бельевом шкафу. Есть версия, что на самом деле Пикассо заказал Жери Пьере кражу и заплатил 100 франков. Кстати, на том же заседании он под присягой уверял, что не знаком с Аполлинером.

Но учитывая чистосердечное раскаяние и то, что статуи вернулись в целости и сохранности, суд оправдал друзей-артистов. А Жери Пьере к тому моменту успел сбежать за границу.

Как «Мона Лиза» стала знаменитой

Дело Пикассо — лишь один эпизод в истории кражи «Моны Лизы». Итальянский художник-декоратор Винченцо Перуджа восемь месяцев проработал в Лувре разнорабочим. В понедельник 21 августа 1911 года он вошел в музей вместе с другими работниками. Лувр был закрыт для посетителей, охраны было меньше обычного, а Перуджи в силу служебных обязанностей знал, как закреплена картина. Он снял «Мону Лизу» со стены, на лестнице оставил раму от нее. А саму «Джоконду» завернул в халат и спокойно вышел.

Пропажу обнаружил только на следующей день художник, который изо дня в день приходил перерисовывать картину. Поначалу надеялись, что ее забрали на реставрацию. Затем были развёрнуты беспрецедентные поиски. Следователи работали даже на трансатлантических лайнерах, которые отчалили после кражи, но еще не успели добраться до Америки: на случай, если вор попытается вывезти картину в Новый свет.

Были опрошены все, кто был в Лувре в тот день. Перуджу полицейские вычеркнули из списка подозреваемых: тот был спокоен и охотно отвечал на вопросы. Между тем «Мона Лиза» в это время лежала у него в сундуке в парижской квартире, завернутая в красный шелк и спрятанная под плотницкими инструментами.

«Мона Лиза» была картиной известной, но не слишком. Именно кража сделала её знаменитой на весь мир. Зеваки приходили в Лувр поглазеть на пустое место, где она раньше висела.

Между тем Перуджа вернулся в родную Италию и увёз картину с собой. Через два года он решил продать ее одному из местных галеристов, который тут же обратился в полицию. Перуджу арестовали, а «Мона Лиза» отправилась в выставочное турне по Италии, из которого вернулась в Лувр.

На суде Перуджа доказывал, что пошел на кражу из патриотизма. Якобы он хотел вернуть то, что когда-то украл Наполеон. На самом деле «Мону Лизу» увез во Францию сам Леонардо да Винчи еще за 250 лет до рождения Наполеона. Противоречили словам похитителя и письма к отцу, где он обещал, что вскоре разбогатеет. К тому же за «Джоконду» Перуджа хотел получить сумму, которая в наши дни была бы равна $2 млн. Но суду понравился патриотический мотив. Перуджу приговорили всего лишь к году и 15 дня тюрьмы. Он вышел досрочно через семь месяцев.

Кража ради благого дела

11 июня 1939 года посетитель подошел к картине «Равнодушный» Антуана Ватто, снял ее со стены и спокойно ушел из музея, спрятав небольшое полотно под пальто. Тревогу подняла гид, которая во время экскурсии не обнаружила одного из экспонатов. Дело вышло громким: это была первая кража со времен «Моны Лизы». Картину оценивали в $100 000, в наше время это было бы $2,3 млн.

Следователи никак не могли выйти на след наглого вора. Однако через два месяца в Лувр позвонили из Дворца правосудия. 24-летний художник Серж Богуславский принес туда «Равнодушного» и признался, что он и вынес картину из музея. Но с благой целью: отреставрировать ее.

Искусствоведы его рвения не оценили. В подготовленном для суда заключении говорилось, что полотну был нанесен существенный вред: отдельные мазки исчезли, картина была покрыта автомобильным лаком... Богуславского приговорили к двум годам заключения. Он подал апелляцию — и в итоге пересмотра дела срок увеличился до четырех лет.

Кроме того, Богуславскому пришлось выплатить 300 франков штрафа и на пять лет лишиться права на въезд во Францию. Эти годы он провел в Швейцарии, где у него родился сын Жюльен. Тот вырос, стал известным неврологом и, как отец, попал в заголовки СМИ из-за связанной с искусством аферы. Жюльен с детства увлекался коллекционированием старинных книг. В 2006 г. его арестовали по обвинению в краже 5,3 млн франков из кассы Лозаннского госпиталя (CHUV), которые он потратил на скупку фолиантов. Госпиталь в итоге вернул все деньги обратно. Книги, приобретенные на украденные деньги, были конфискованы и проданы на аукционе Christie's за 3,8 млн евро — то есть 5,7 млн франков.

Шедевры уехали за город

Лувр немало пограбили немцы во время Второй мировой войны. К счастью для музея, в то время его возглавлял Жак Жожар. Этот человек был добровольцем на Первой мировой, журналистом, секретарем политика Поля Пенлеве, а затем — чиновником в сфере искусства. В 1938 году по время гражданской войны в Испании он руководил эвакуацией экспонатов мадридского Музея Прадо в Швейцарию. Когда стало ясно, что немцы рвутся к Франции, Жожар решил действовать.

25 августа 1939 года он закрыл Лувр якобы на ремонт на три дня. За это время сотрудники, студенты и даже грузчики из столичных магазинов упаковывали шедевры в ящики. На каждый ставилась отметка в зависимости от культурной ценности: желтая, зеленая или красная. На ящике с «Моной Лизой» стояло три красных кружка.

На грузовиках, частных машинах и даже каретах «скорой помощи» 1862 ящика были вывезены в регионы. Многие были спрятаны в замках Франции, например, Шамборе. Последней музей покинула почти четырехметровая Ника Самофракийская: 1 сентября, когда Германия вторглась в Польшу.

16 августа 1940 года в Лувр прибыл граф Франц Вольф-Меттерних, которому Гитлер поручил курировать коллекции французских музеев. Он сразу понял, что из Лувра исчезли многие шедевры. Это было нетрудно: некоторые залы были полностью пусты, только на полу лежали рамы от картин. Однако аристократ Вольф-Меттерних не был членом нацисткой партии и не разделял нацистскую идеологию. Он закрыл глаза на происходящее (после войны Жожар просил Шарля де Голля представить Вольф-Меттерниха к ордену Почетного легиона). Это было весьма кстати, ведь на эвакуации хлопоты Жожара не завершились. Ему пришлось еще и заботиться о сохранности коллекции: устанавливать в новых убежищах гидрометрические устройства, добывать обогреватели... Но в 1942 году Вольф-Меттерниха отозвали в Германию. Над Жожаром стали сгущаться тучи и ему пришлось бежать из столицы и скрываться в департаменте Лозер.

Между тем его коллега Роза Валлан, работая хранителем музея Жё-де-Пом, вела подробный учет каждого предмета, который нацисты вывозили из страны: этот музей использовался как транзитный пункт. После победы Жожар вернулся в Лувр и занялся возвратом шедевров из тайников, а Валлан отправилась в Германию на поиски увезенных экспонатов. Её записи позволили вернуть 45 000 произведений искусства. Но все же часть увезённых из Франции экспонатов так и не удалось найти.

В окно без лестницы

В декабре 1976 года трое вооруженных грабителей в масках ограбили галерею Аполлона — ту самую, откуда украли сокровища в этом году. Они тоже проникли в музей, разбив окно. Но им даже не понадобилась лестница. Рабочие чистили фасад здания, поэтому грабители спокойно поднялись по строительным лесам. Скрутив двух охранников, они разбили витрину и унесли меч короля Карла Х, инкрустированный драгоценными камнями.

Считается, что сработавшая сигнализация спугнула воров — иначе музей недосчитался еще как минимум богато украшенного седла из той же витрины.

Меч, сделанный в 1824 г. для коронации монарха, не нашли до сих пор.

Пресс-секретарь Лувра говорил, что такой экспонат практические невозможно продать — зато можно извлечь из него драгоценные камни и продать.

Путешествия доспеха

В ночь с 31 мая на 1 июня 1983 года из Лувра пропали шлем и нагрудник из итальянского доспеха XVI века, украшенного золотом и серебром. Заодно исчезли часы в стиле Людовика XV. Как ворам это удалось, до сих пор непонятно. Утром служители музея обнаружили взломанную витрину — вот и все подробности.

Доспехи неожиданно нашлись через 38 лет. В январе 2021 г. специалист по старинному оружию был нанят семьей из Бордо, чтобы оценить стоимость доставшегося ей наследства. Два предмета вызвали его подозрение. Сверившись с реестром украденных художественных ценностей Treima, он обратился в полицию: это были пропавшие части доспеха. Полиция так и не выяснила, как они попали в Бордо. И кстати, часики так и не нашлись…

Загадка алебарды

Поздно ночью 18 января 1995 года у бронзового Бранденбурга авторства Мартена Дежардена исчезла алебарда. Статуя не держала ее в руках — сломанное оружие лежало у неё под ногой. Но все равно это было удивительное происшествие. Статуя стояла во дворе Пюже, накрытом сверху стеклянным потолком, в нем постоянно дежурили четыре сотрудника службы безопасности. Саму алебарду не так-то просто унести: она длиной 1,3 метра и весит 17 кг. Тем не менее оружие исчезло бесследно. А 30 января алебарда была найдена лежащей у подножия пирамиды Лувра.

Фигурное вырезание

В 1990 г. среди белого дня из Лувра украли картину Ренуара «Портрет сидящей женщины». Картину 35 на 27 см вор вырезал из рамы на глазах посетителей. Сигнализация не сработала. Тот день вообще оказался богатым на кражи. Кроме Лувра, еще два парижских музея лишились картин: из Карнавале унесли картину Поля Юэ, а из музея Эрнста Эбера — портрет женщины кисти этого художника. В итоге дирекция музеев закрыла на всякий случай музеи Делакруа, Гюстава Моро и еще несколько: вдруг вор наведается и в них?

Музеям повезло. Через некоторое время вор продал «Портрет сидящей женщины» в антикварный магазин. Он оказался столь беспечен, что оставил визитку. Полиция быстро арестовала некоего Ришара Э., юного уроженца Лиона. Он признался в кражах из всех трех музеев, все картины удалось вернуть. «Я ценитель искусства. Мысль о том, чтобы в двадцать с небольшим лет стать владельцем картины Ренуара, меня завораживала», — объяснял он на суде.

Для других преступников история не прошла незамеченной. 10 июля 1994 года в Лувре кто-то из посетителей вырезал из рамы «Портрет Жана Дорье» Робера Нантея и спокойно ушёл с картиной. Через полгода, 11 января 1995, точно так же музей лишился пейзажа с ланью кисти Ланселота Теодора Турпена де Криссе. 3 мая 1998 г. вор не стал тратить силы на то, чтобы вырезать холст: просто снял со стены небольшую картину Камиля Коро «Дорога в Севр» и вышел, смешавшись с другими посетителями. Ни одну из трех картин так и не нашли.

До нынешнего ограбления галереи Аполлона «Дорога в Севр» была последним шедевром, о краже которого из Лувра стало известно широкой публике. Однако на деле их может оказаться больше.

Как объясняла в интервью The New York Times профессор John Jay College of Criminal Justice Эрин Томпсон, нет ничего необычного в том, что музеи молчат об украденном. Во-первых, это может вдохновить других воров на кражи из музея. Во-вторых, указать на уязвимые места системы охраны. Наконец, шумиха может оказаться смертным приговором для произведения искусства. Чтобы не рисковать, воры могут уничтожить их или же переплавить, чтобы продать как драгоценный металл.