Нет, все мы не умрём. За что дали Нобеля по экономике в этом году

Строго говоря, премия по экономике вручается от имени государственного банка Швеции и называется премией памяти Альфреда Нобеля — сам основатель премии экономистов своим вниманием обошел. Тем не менее, решение о её вручении также принимается Нобелевским комитетом. В это раз он выбрал американо-израильского ученого Джоэла Мокира (Северо-Западный университет, Иллинойс и Университет Тель-Авива), Филиппа Агийона (Коллеж де Франс и INSEAD, Франция) и Питера Хауитта (Брауновский университет, США). Первого награждают «за определение предпосылок для устойчивого роста посредством технологического прогресса» , а остальных — «за теорию устойчивого роста через творческое разрушение».

«За последние два столетия, впервые в истории, мир наблюдал устойчивый экономический рост. Это помогло огромному числу людей выбраться из нищеты и заложило основу нашего процветания. Лауреаты премии этого года по экономике Джоэл Мокир, Филипп Агийон и Питер Хауитт объясняют, как инновации служат стимулом для дальнейшего прогресса», — говорится в пресс-релизе Нобелевского комитета.

Что открыли лауреаты?

Решение было довольно неожиданным — прежде всего потому, что в прошлом году Нобеля по экономике получили американские ученые Дарон Аджемоглу, Саймон Джонсон из Массачусетского технологического института и Джеймс Робинсон из Университета Чикаго, чьи исследования общественных институтов на благосостояние (наиболее полно представлены в книге «Почему одни страны бедные, а другие богатые) опирались как раз на работы Мокира и модель Агийона-Хауитта. Профессор Чикагского университета Константин Сонин, ежегодно публикующий свой прогноз по экономическому Нобелю, даже несколько удивился — Нобелевский комитет редко дает подряд премии в одной и той же области. Возможно, дело в том, что работы нынешних лауреатов очень актуальны в свете сегодняшних страхов.

Главных страхов два. Один: что стремительно растущий Китай обгонит США и станет экономическим — а значит, и политическим лидером мира. Моральная паника по поводу китаизации всего — вначале товаров, потом работодателкй, а в финале и политических режимов, — существует не первый год. Но именно в этом году этот страх вылился в то, что президент США Дональд Трамп сделал своей главной задачей противостояние именно с Китаем. Второй страх обострился именно в нынешнем году, когда «большие языковые модели» — то есть, искусственный интеллект — стали доступны всем гражданам мира. Этот страх достиг такой степени, что некоторые начинают всерьез готовится к ИИ- апокалипсису.

Мокир, Агийон и Хауитт помогают развеять эти страхи своими работами.

Джоэл Мокир, используя исторические источники, объяснил, почему два столетия назад случилась промышленная революция и почему она случилась именно в Европе.

Для интересующихся есть прекрасная статья Мокира в переводе на русский, очень ясно и просто написанная. Если кратко, в Европе сложились два необходимых условия. С одной стороны, политически раздробленная Европа остро конкурировала за умы, переманивая к себе ученых, мыслителей, а затем и изобретателей и инженеров. С другой — сам научный и технический мир Европы был един: идеи и их носители мигрировали из страны в страну, университеты основывались на схожих принципах, а инновации создавались сразу для всеобщего применения поверх границ. В результате одно и то же открытие могло, появившись как идея в одной стране, быть разработано в другой, воплощено в инновационное изделие в третьей — и стать доступной всем, делаясь, одновременно, поводом для следующих инноваций в различных отраслях, которые тоже распространялись глобально.

Именно политическая конкуренция и научно-технический глобализм сделали Европу тем самым местом, где инновации стали основой прогресса. В результате экономический рост, доселе неспешно следовавший за накоплением труда и капитала, внезапно принял экспоненциальный характер, продолжающийся по сей день.

«Технологии стремительно развиваются и влияют на всех нас: новые продукты и методы производства постоянно заменяют старые. Это основа устойчивого экономического роста, который приводит к повышению уровня жизни, здоровья и качества жизни людей во всем мире. Однако так было не всегда. Напротив, стагнация была нормой на протяжении большей части истории человечества. Несмотря на периодические важные открытия, которые иногда приводили к улучшению условий жизни и повышению доходов, рост всегда в конечном итоге стабилизировался. Джоэл Мокир использовал исторические источники как один из способов раскрыть причины того, что устойчивый рост становится новой нормой. Он продемонстрировал, что для того, чтобы инновации следовали друг за другом в самогенерирующемся процессе, нам необходимо не только знать, что что-то работает, но и иметь научное объяснение, почему это так. Последнее часто отсутствовало до промышленной революции, что затрудняло развитие новых открытий и изобретений. Он также подчеркнул важность открытости общества новым идеям и готовности к переменам», — говорится в пресс-релизе Нобелевского комитета.

Модель «созидательного (творческого/креативного) разрушения» Агийона-Хауитта языком математических формул показала, что всякая инновация, выходящая на рынок, разрушает старые бизнесы. Поэтому старые бизнесы могут сопротивляться внедрению нового, и если им не предоставить помощи в изменении, то при наличии достаточной политической и/или научной силы они могут погубить инновацию.

Агийон и Хауитт разделяли бизнес на три ступени: конечная, промежуточная и НИОКР. В их модели инновации зарождаются в НИОР, а внедряются в промежуточную ступень (товары , используемые в качестве ресурсов для производства других товаров, включая конечные товары). И если на конечной ступени рынок действует в рамках свободной конкуренции, то на промежуточной конкуренция монополистическая, с ограниченным числом продавцов. Они обладают большой рыночной силой, и когда появляется инновация, способная их погубить, могут воспротивиться ее внедрению.

Отсюда следует, что именно на эту промежуточную ступень должно быть направлено внимание, в том числе, государства: необходимо давать игрокам этой ступени возможность перестроить свой бизнес.

Почему это важно именно сегодня?

Благодаря Мокиру мы можем понять, почему так важно создавать привлекательную научную и творческую среду, обеспечивать свободное перетекание людей и идей между странами — с одновременной жесткой конкуренцией государства между собой. Поэтому Китай вряд ли завоюет мир: пока что со свободным перетеканием мозгов и идей у него проблемы, а воровство идей и копирование никак не может стать основой инноваций. Однако Китай старается, хотя в последние годы несколько притормозил.

В свою очередь, Европа сегодня уступила первенство США именно потому, что конкуренция была принесена в жертву социальному спокойствию — явлению, конечно, приятному, но, увы, прогрессу не способствующего. США, в свою очередь, с сегодняшними гонениями на мигрантов, под которые попадают и научные кадры, и работники инновационных секторов (чего стоит увеличение стоимости рабочей визы), рискует потерять свое нынешнее преимущество в гонке инноваций.

Для России же в работах лауреатов содержится ответ на вопрос, почему страна, обладающая талантливым учеными и инженерами, отстаёт в этой гонке.

Все просто: свободная миграция людей и идей все больше ограничивается (чего стоят массовые посадки учёных «за шпионаж»), а промежуточная ступень не просто монополизирована, но и обладает рыночной и политической силой.

Можно вспомнить историю, как «Газпром» долго внушал правительству и общественности, что сланцевые разработки в США — это ерунда и лишняя трата денег, а сжиженный газ никогда не станет конкурентом газу трубопроводному. Для топ-менеджеров «Газпрома» такая политика стала выгодной — они неплохо заработали на бесконечном строительстве трубопроводов. А для страны и самого сектора — губительной, потому что не были вовремя приняты инновации. И сегодня СПГ-проекты в России зависят от иностранного оборудования и технологий, а сланцевые месторождения США играют все большую роль на мировом рынке нефти.

Что касается ИИ, то модель Агийона-Хауитта подсказывает, что вряд ли новая технология грозит вымиранием человечеству. Скорее, превратившись из конечной ступени в промежуточную, ИИ даст толчок новому витку прогресса, как в свое время случилось с открытием парового двигателя. А Мокир подсказывает, что нужно сделать, чтобы миллионы людей не оказались на улицах, а человечество не поглупело и не стало рабом ИИ.

Ну а главный вывод озвучил Джон Хасслер, председатель Комитета премии по экономическим наукам: «Работы лауреатов показывают, что экономический рост нельзя воспринимать как должное. Мы должны поддерживать механизмы, лежащие в основе созидательного разрушения, чтобы не скатиться в стагнацию».