«Второй Холокост» или вымысел против Израиля? Правда ли, что история еврейского государства началась с массовых убийств и депортаций арабов

Идущая уже второй год война в Газе спровоцировала массовый рост антиизраильских настроений по всему свету. Сейчас мало кто вспоминает, что операция ЦАХАЛ в злополучном секторе стала ответом на кошмарный теракт 7 октября 2023-го. Но любой новостной фейк против Израиля мгновенно облетает весь мир, а каждый, кто хоть как-то связан с еврейским государством, рискует попасть под жёсткую отмену на Западе.

Показателен хотя бы скандал вокруг Мюнхенского филармонического оркестра. Несколько дней назад коллективу запретили участие в одном из музыкальных фестивалей в бельгийском Генте. Организаторы объяснили своё решение тем, что новым дирижёром немецкого оркестра выбран израильтянин Лахав Шани. Тот ещё даже не успел вступить в должность и уже известен многократными призывами к миру в Газе. Однако бельгийская сторона заявила, что невозможно точно понять, как Шани относится «к геноцидному режиму в Тель-Авиве», а потому его будущим коллегам в Генте не будут рады.

На таком информационном фоне новое дыхание получают старые претензии к Израилю. В масс-медиа становится всё популярнее утверждать, что причина всех бед на Ближнем Востоке — не в решении правительства Биньямина Нетаньяху начать операцию «Железные мечи» осенью 2023-го, не в несовершенстве соглашений в Осло из 1990-х и даже не в оккупации Газы и Западного берега Иордана после Шестидневной войны 1967 года. Заявляется, что корень бед — в существовании Израиля как якобы колониального государства, ещё в середине ХХ века созданного за счёт Накбы («Катастрофы») коренных жителей палестинских земель.

Под этим понятием подразумевается изгнание свыше 700 тысяч арабов Палестины из их родных домов, которое сопровождалось массовыми убийствами, изнасилованиями и мародёрством. Попробуем понять, действительно ли еврейские формирования во время конфликта 1947-1949 годов систематически совершали военные преступления, какими мотивами руководствовались тогда оба враждующих лагеря, что именно побудило к исходу палестинских арабов, и почему своя «Накба» 75 лет назад была и у евреев, но о ней все успели забыть.

Недоброе утро в деревне

Рано утром 9 апреля 1948 года арабскую деревню Дейр-Ясин в пяти километрах к западу от Иерусалима разбудил громкоговоритель. Неприятный голос — разумеется, по-арабски — сквозь скрип и шум призывал жителей сдаться и покинуть родные дома. К селянам пришли враги, бойцы еврейских ополчений «Иргун» и «ЛЕХИ», которые считали, что здесь тайно помогают арабским вооружённым группам.

Чужаки наверняка рассчитывали на эффектный вход в Дейр-Ясин, но демонстрация силы вышла у них так себе. Водитель старой бронемашины, где стоял репродуктор, не справился с управлением и угодил в кювет у въезда в деревушку. Как вспоминали потом очевидцы, ополченцы «ЛЕХИ» не смогли вытащить машину. Все последующие часы громкоговоритель сулил дейр-ясинцам всевозможные кары буквально со дна ямы. При иных обстоятельствах это могло бы показаться забавным, но в те же часы на узких улочках и в глинобитных домах села уже лилась кровь.

Самооборона Дейр-Ясина быстро разобралась в обстановке. Стрелки заняли позиции на крыше дома местного муфтара (старосты) и выкашивали нестройные цепи «Иргуна» и «ЛЕХИ». Нападающие, параллельно потеряв от дружественного огня собственного командира, с трудом заняли всего несколько домов на окраине деревни. Выломав там двери, они заставили схваченных местных жителей выносить под огнём раненых с поля боя. Казалось, атака провалилась и евреям не остаётся ничего, кроме как ретироваться.

Однако около 10 утра к «Иргуну» и «ЛЕХИ» пришли бойцы «Хаганы», базовой еврейской военной организации того времени, прообраза будущей ЦАХАЛ. У подкрепления были миномёты, и их нескольких ударов хватило, чтобы подавить снайперские точки. Торжествующие евреи ворвались в Дейр-Ясин и начали его жестокую зачистку. Описания происходившего в деревне дальше расходятся в деталях, но не противоречат друг другу по сути: победители отпраздновали свой вымученный триумф отвратительной резнёй. По разным оценкам, погибли от 107 до 140 арабов, преимущественно способных держать оружие юношей и взрослых мужчин.

Нападавшие безжалостно убивали всех, кто попадался под руку, за исключением немногих женщин и детей, которые на грузовой машине были отправлены в Иерусалим. Люди из «Иргуна» и «ЛЕХИ» не готовили эту акцию заранее, но, встретив яростное сопротивление и понеся потери, они впали в массовую истерию

- Михаэль Бар-Зохар, израильский историк

Трагедия Дейр-Ясина совпала с переломом в Первой арабо-израильской войне. Евреи добились ряда успехов и перешли от глухой обороны к собственным наступлениям. Их запаниковавший противник нуждался в ярком образе для пропаганды, способном вдохновить арабов на сопротивление. К весне 1948-го в Палестине едва ли кого могла потрясти новость о «просто» зачистке очередной деревни. Поэтому местные арабские власти дополнили сводки о резне 9 апреля нужными подробностями. Якобы сионисты перебили не только мужчин, но и женщин, и всё это сопровождалось массовыми изнасилованиями: девочек, девушек, беременных женщин.

Однако эффект от этой кампании вышел обратным. Многие палестинские арабы от сводок из Дейр-Ясина не столько загорелись желанием мести, сколько решили оставить свои дома перед угрозой неумолимых мстителей-евреев; тем более, что содержание новостных передач по радио кратно масштабировало радио сарафанное. Массовая паника стала одним из факторов, обусловивших Накбу, но и еврейские ополченцы с избытком давали для неё более чем реальные поводы.

Чужие на своей прародине

Жестокость «Иргуна» и «ЛЕХИ» в Дейр-Ясине нельзя списывать на одну жажду мести за павших товарищей. К 1948 году в бывшей британской Подмандатной Палестине уже запутался сложный клубок из взаимного непонимания, страхов и застарелых обид. Попробуем в них разобраться.

Как известно, в конце XIX века в Европе среди еврейских общин в разных странах возник сионизм. В 2020-х годах это слово воспринимается почти как слёр, но в 1890-х оно не носило никакого негативного окраса. Будапештский журналист Теодор Герцль и его последователи призывали соплеменников покончить с разобщённостью и создать с нуля светское государство-нацию. Важно подчеркнуть: изначально сторонники Герцля воспринимали историческую Палестину (в ту пору часть Османской империи) лишь как одно из мест, где можно было бы приступить к заветному эксперименту.

Первые сионисты наряду с Землёй Обетованной предлагали и другие варианты — вплоть до африканской Уганды и южноамериканской Патагонии. В Палестине первых сионистов смущали многие обстоятельства, в том числе и преимущественно арабоязычное и мусульманское по вере коренное население. Пускай ещё и совсем небольшое (около 300 тысяч человек в 1880-х годах) и без общей гражданской идентичности (предки современных палестинцев жили отдельными кланами-хамулами). Даже ближайшие соратники Герцля сомневались, смогут ли переселенцы ужиться с чуждыми по культуре новыми соседями.

Да, в итоге сионисты выбрали именно палестинский вариант. Но в начале XX века лидеры движения подчёркивали: мы не желаем зла местным арабам, не хотим их подчинять, что-либо им навязывать и, тем более, изгонять их с родных мест.

Мы не искореняем и не хотим искоренять арабов на этой земле. Мы хотим показать им путь к лучшей жизни. И мы будем продолжать делать это до тех пор, пока они не поймут, что у нас общий интерес в возрождении Ближнего Востока и что эта задача может быть достигнута только на основе сильной еврейской Палестины

- Хаим Вейцман, лидер сионистского движения после Первой мировой, в 1949-1952 годах — первый президент Израиля

Светлые мечты Вейцмана и его сторонников не выдержали столкновения с реальностью. Количественный рост привёл к необратимым качественным переменам, и самые добрые побуждения колонистов обернулись страхами, завистью и ненавистью у старожилов их древней прародины.

Из колонистов в террористы

В начале ХХ века сионистские алии, волны переселения, следовали одна за другой. Если в 1900 году ишув, еврейская община Палестины, насчитывала не больше 50 тысяч человек (с учётом небольшого числа коренных иудеев), то к 1948-му их стало в 13 раз больше. Доля евреев в населении региона при этом выросла с 8% до 32%. Энергичные переселенцы скупали землю, обустраивали свои поселения, осушали болота, разводили новые сельхозкультуры и строили предприятия. Еврейская пассионарность сама собой рушила патриархальный образ жизни арабского населения.

Крупные землевладельцы втридорога продавали чужакам-переселенцам интересные им участки, а прежних арендаторов сгоняли с земель — разумеется, несчастные винили в своих бедах не алчных соплеменников, а пришлых иноверцев. Вдобавок многие арабы воспринимали приехавших из Европы евреев как пособников новой и не особо-то желанной британской администрации (по итогам Первой мировой Палестина по мандату Лиги Наций перешла под временное управление англичан). В 1920-х и 1930-х радикально настроенные арабы устроили целую серию антибританских и одновременно антиеврейских бунтов, пиком которых вышло восстание 1936-1939 годов.

Нередко погромщиков-арабов к насилию побуждали безосновательные слухи: например, что иудеи якобы хотят отобрать у мусульман иерусалимскую Храмовую гору. Британская администрация после каждой такой вспышки склонялась к тому, что арабы в беспокойном регионе — всё ещё большинство, и лучше их не злить. Евреев последовательно ограничивали в правах — им последовательно уменьшали квоты на миграцию, ограничивали ареал для покупок земли и урезали полномочия самоуправления.

Ишув на эти процессы реагировал предсказуемо. Всё меньше людей верили как в добрую волю подмандатных властей, так и в мирное сосуществование с арабами. Сионистские лидеры вроде Вейцмана или будущего бессменного премьера Давида Бен-Гуриона призывали товарищей к умеренности и благоразумию, но слушали их далеко не все. В 1930-х годах популярность среди евреев Палестины набрал сионистский ревизионизм Зеева Жаботинского. Этот политик призывал говорить что с арабами, что с англичанами с позиции силы: устанавливать еврейское большинство в регионе, укреплять вооружённые формирования и добиваться своего суверенного государства.

В 1931 году под влиянием идей Жаботинского от изначальной самообороны «Хагана» («Защита») откололось радикальное крыло «Иргун» (он же «ЭЦЕЛ» — «Национальная военная организация»). Его командование допускало уже не только защиту от арабов, но и акции возмездия вместе с превентивными ударами. Но не всем сионистам показалась достаточной и воинственность «Иргуна». В 1940-м уже из этой группировки вышел наиболее фанатичный актив, который объявил себя «Борцами за свободу Израиля» («ЛЕХИ»).

Подлинная природа отношений между тремя организациями до сих пор вызывает дискуссии. На словах они соперничали, взаимно обвиняли конкурентов в ренегатстве и порой даже нападали друг на друга. Но в современном Израиле многие историки допускают, что более респектабельная «Хагана» тайно сотрудничала со своими «отщепенцами», чтобы держать их для грязной работы — как это будет весной 1948-го в Дейр-Ясине.

Одна страна для двух народов

Нельзя сказать, что до Второй мировой палестинские арабы однозначно стояли за изгнание евреев обратно в Европу. Далеко не все участвовали в погромах 1920-х и 1930-х годов и поддерживали жёстко юдофобскую риторику клана Аль-Хусейни, де-факто узурпировавшего арабское самоуправление на подмандатной территории. Тысячи мусульман благополучно работали на еврейских предприятиях, арендовали у евреев землю, торговали с ними или просто добрососедствовали с иноверцами.

Условной точкой невозврата можно обозначить лето 1937 года. Тогда британский экс-министр колоний Уильям Пиль первым предложил разделить Палестину на иудейскую и арабо-мусульманскую части.

План англичанина предполагал оставить за ишувом северо-запад территории, где тогда находилось большинство еврейских поселений. Оставшиеся 3/4 земель с преимущественно арабским населением Пиль предлагал передать соседнему эмирату Трансиордания (современному Хашимитскому королевству Иордания) — другой подмандатной территории Великобритании, с населением во всех смыслах близким для палестинских арабов.

Идея перейти под власть трансиорданского монарха не пугала палестинских мусульман. Но их разозлило, что часть земель, которые они считали исконно арабскими, европейцы хотят отдать евреям. Возмущение соплеменников поддержал весь Ближний Восток. И Уайтхолл, где тогда работало недоброй памяти правительство Невилла Чемберлена, спасовал перед угрозой большой арабской бури. Зимой 1939-го на встрече в лондонском дворце Сент-Джеймс англичане пообещали арабам независимость единой Палестины в десятилетний срок. Чтобы ещё надёжнее задобрить арабов, британцы почти что запретили палестинским евреям покупать землю, а квоты на алию для их соплеменников сократили до 75 тысяч человек в течение пяти лет.

Мусульмане восприняли достигнутые в Сент-Джеймсе договорённости с надеждой. Но спустя несколько лет вскрывшаяся правда о Холокосте заставила британские элиты отыграть назад. Лейбористское правительство Клемента Эттли посчитало несообразным дальнейшее присутствие в беспокойном регионе и объявило о досрочном прекращении мандата. Под давлением США, где ощутимо окрепло еврейское лобби, Лондон передал решение палестинского вопроса на суд новорождённой ООН. 29 ноября 1947 международные дипломаты 33 голосами «за» при 13 «против» и десяти воздержавшихся утвердили раздел территории на два государства для евреев и арабов согласно резолюции № 181 (II).

План ООН был куда выгоднее для евреев, чем проект Пиля. Ишуву отводилось 55% бывших подмандатных земель, где почти половину населения составляли мусульмане. Но важно понимать, что арабов в те дни возмутило не начертание границ, а сам факт их проведения. Выходило, что христиане Америки и Европы снова не сдержали обещаний и всё переиграли в пользу «своих» евреев. И для чего? Чтобы компенсировать за счёт жителей Палестины неведомые им концлагеря с газовыми камерами в чужих далёких землях.

Возлагать основную тяжесть этого бремени [Холокоста] на арабскую Палестину — значит самым жалким образом увиливать от исполнения долга, который лежит на всем цивилизованном мире. С моральной точки зрения это также возмутительно. Никакой моральный кодекс не может оправдать преследование одного народа в попытке избавить от преследования другой

- Джордж Антониус, ливанский дипломат

Решение ООН от 29 ноября 1947-го автоматически означало начало войны. Войны, которую обе стороны воспринимали как священную: палестинские арабы верили, что отбивают назад отобранную чужаками землю, а евреи считали, что отстаивают своё право на государство, вымоленное для себя после чудовищных страданий. И война эта быстро приняла взаимно беспощадный характер.

«Мы сбросим евреев в море»

Среди пропалестинских авторов расхож тезис, что ещё до мая 1948 года — т.е. до окончательного ухода англичан, официального провозглашения Израиля и вторжения туда арабских армий — сионисты уже активно осуществляли Накбу. Утверждается, что в первые полгода войны они изгнали из Палестины от 170 до 300 тысяч её коренных жителей.

Заявленный тезис сильно упрощает историческую реальность. На протяжении всей войны палестинские арабы покидали родные дома по разным обстоятельствам, не только по злой воле евреев. Их можно сгруппировать так:

• Сравнительно добровольный отъезд зажиточных семей: люди не хотели оставаться рядом с зоной боевых действий и уезжали за свой счёт;
• Гуманитарная эвакуация силами как разных проарабских формирований, так и остатков английских войск;
• Бегство под влиянием реальных преступлений «Хаганы» и её союзников или слухов о них;
• Непосредственно депортации, которые проводили разные еврейские ополчения.

Из-за чрезвычайного хаоса, царившего на бывшей подмандатной территории, невозможно установить, сколько именно человек бежали при каких обстоятельствах. Условно можно вывести такую формулу: в первые полгода войны чаще всего события разворачивались по первым двум сценариям, и только затем в силу вступили третий с четвёртым варианты.

При этом совершенно точно, что весной 1948-го сионисты физически не могли вести агрессивных действий. Из-за слабости своих вооружённых сил и разбросанности кибуцев и мошавов по всей Палестине они несколько месяцев оборонялись, пытаясь установить связь с окружёнными анклавами. Только в исключительных случаях «Хагана» и её радикальные партнёры устраивали акции возмездия по принципу «око за око». Например, в декабре 1947-го еврейские ополченцы атаковали деревню Аль-Хисас у ливанской границы. В отместку за убийства в этом районе безоружных евреев бойцы «Хаганы» уничтожили дюжину случайно встреченных арабов.

Положение для ишува усугубляло то, что против него действовали не одни отряды палестинских арабов («Армия священной войны», АСВ). С первых дней воевала и «Арабская освободительная армия» (АОА) — формирования добровольцев и кадровых военных из Ирака, Сирии, Египта, Иордании и других ближневосточных стран (до окончательного ухода англичан из Палестины их правительства опасались вступать в войну под своим флагом). Арабский мир ещё до поворотного голосования в ООН не просто осуждал идею «сионистского образования». Официальные лица без экивоков обещали, что иудеи жестоко заплатят за саму попытку построить своё государство на Ближнем Востоке.

Я надеюсь, что евреи не вынудят нас воевать, иначе это будет война на уничтожение. Жуткая резня, которую история запомнит так же, как монгольские завоевания или Крестовые походы. Мы сбросим евреев в море

- Абдурахман Аззам, египетский политик, генсек Лиги арабских государств, октябрь 1947-го

Не надо объяснять, как такие эскапады — спустя всего два с половиной года после краха Третьего рейха — воспринимались в еврейской среде. Люди, для которых Дахау, Аушвиц и Бухенвальд представляли более чем живую историю, совсем не желали переживать подобное повторно.

Марафон зачисток

На отношение евреев к тому, как лучше противостоять арабам, повлиял и ряд трагических эпизодов в начале войны. Показательна хотя бы судьба отряда Ламед-Хей (Тридцати Пяти), уничтоженного в январе 1948 года.

Той зимой, как уже было сказано, сионисты пыталось деблокировать свои осаждённые анклавы. 16 января на спасение очередного такого «островка» — блока поселений Гуш-Эцион к югу от Иерусалима — командование бросило отряд из 35 добровольцев «Хаганы» под началом молодого офицера Дани Маса. Чужаков сразу заметили арабские женщины из соседней деревни, которые обо всём рассказали своим мужчинам. Арабские ополченцы окружили людей Маса и навязали им неравный бой. Все 35 бойцов погибли за один день, а Гуш-Эцион так и остался в блокаде. Спустя четыре месяца противник взял эти поселения и уничтожил всех их жителей.

Трагедия отряда Ламед-Хей сразу получила огласку в ишуве. Политики и офицеры ломали головы, как можно упредить такие случаи в будущем. Ответ вышел простым: нужно не допускать, чтобы арабские деревни впредь угрожали еврейским поселениям и линиям коммуникаций. 10 марта 1948-го лидер общины и будущий премьер Бен-Гурион принял составленный в духе таких установок план «Далет». Документ, в числе прочего, предписывал не только взятие под контроль всей территории, отведённой ООН под Израиль, но и оккупацию чужих земель, если это обеспечивало безопасность соседним кибуцам и мошавам. Авторы «Далета» прямо не писали об этнической чистке, но допускали изгнание гражданских жителей и уничтожение арабских населённых пунктов как средство войны.

В апреле 1948 года еврейские ополчения провели первую крупную операцию в соответствии с планом «Далет». Им удалось деблокировать иудейские кварталы Иерусалима. Неожиданный успех противника ударил не только по отрядам АСВ и АОА, но и по мирным жителям не меньше 13 арабских поселений. В одних случаях наступавшие вынуждали их бежать угрозами, в других же они жгли, разрушали и убивали. По-видимому, больше всех досталось упомянутому в начале статьи Дейр-Ясину. Местных селян сгубили неясные слухи, что они якобы позволили иракским добровольцам обустроить у себя военный лагерь.

Успех деблокады Иерусалима побудил командование новорождённой ЦАХАЛ (с мая 1948-го все еврейские отряды стали считаться единой Армией обороны Израиля) транслировать этот опыт на других участках фронта. 22-23 мая элитная бригада «Александрони» атаковала рыбацкую деревню Тантура близ Хайфы. Всё прошло как в Дейр-Ясине. Сломив сопротивление местной самообороны, еврейские солдаты перебили всех найденных мужчин, а женщин, стариков и детей угнали в другое место.

К утру стрельба прекратилась, и нападавшие окружили всех. Женщин и детей поставили с одной стороны, мужчин с другой. Солдаты уводили мужчин отдельными группами, и потом всякий раз звучали выстрелы. Потом я видел тела, сваленные на телегу, которую тащили мужчины из Тантуры

- Мухаммад Абу Хана, очевидец резни 22-23 мая

В июле 1948-го этот же сценарий повторился в ходе Десятидневных боёв — одной из ключевых операций войны на Центральном фронте. Наступавшие бригады ЦАХАЛ взяли городки Лидду и Рамлу, чьё население считалось особенно враждебным к евреям. По приказу молодого командующего Ицхака Рабина (в 1990-х — премьера-министра страны) до 70 тысяч гражданских арабов силой выгнали из домов и отправили к позициям трансиорданской армии. Изгнанникам из Рамлы относительно повезло, их вывезли на автобусах. Жителей же Лидды солдаты гнали пешком по жаре сквозь пустыню — депортация превратилась в марш смерти.

Куда более противоречиво развивались события в Хайфе. Ещё 21-22 апреля еврейские корпуса «Хиш» и «Пальмах» молниеносно отбили этот важнейший порт у противника. Нет прямых доказательств, что победители изначально добивались здесь изгнания арабов (тем более, что в местной гавани ещё стояли английские солдаты). От мусульман по репродукторам требовали лишь выдать «иностранных преступников» — т.е. пришлых добровольцев АОА. Правда, арабы Хайфы, наслышанные про тот же Дейр-Ясин, восприняли эту настойчивую просьбу как прелюдию к кровавой зачистке.

Отдельные еврейские офицеры пытались успокоить население, но не преуспели. Ведь буквально в те же минуты рядовые «Хиша» и «Пальмаха» с энтузиазмом взялись мародёрить в богатом портовом городе, который они явно воспринимали как трофей. Опасения мусульман переросла в панику, а она быстро обернулась массовым бегством. К концу апреля от изначально 65-тысячной арабской общины Хайфы осталось меньше 5000 человек. Новые хозяева города согнали их в один окраинный район — по сути гетто. Сюжет же с мародёрством повторялся и в других отбитых у арабов городах и сёлах.

Известно, что это вызывало искренний гнев у многих израильских политиков и военных, включая лично премьера Бен-Гуриона. Мол, как переживший Холокост народ сам может опускаться до столь безобразных погромов и грабежей? Но взаимные предубеждения арабов с евреями и сам характер войны 1947-1949 годов явно притупляли мораль у солдат ЦАХАЛ. В конце концов, неприятель вёл себя не лучше — достаточно вспомнить судьбу Гуш-Эциона.

Звено в длинной спирали

Осенью 1948-го превосходство ЦАХАЛ в войне стало очевидным. Альянс его противников — АОА, АСВ, регулярных войск из Египта, Трансиордании, Сирии, Ирака и других стран — всё больше напоминал крыловских лебедя, рака и щуку. Среди союзников не было единства ни по военным, ни по политическим вопросам.

Арабские элиты, поняв, что «сбросить в море» евреев не выходит, охладевали к палестинцам. В феврале-июле 1949 года все ближневосточные державы заключили с Израилем перемирия. К тому времени израильские войска уверенно контролировали и свою изначальную территорию по резолюции № 181 (II), и обширный пояс безопасности на землях несложившегося арабского государства (совокупно свыше 75% от площади Подмандатной Палестины).

На завершающем этапе войны ЦАХАЛ систематически выгоняли с захваченных земель «враждебные элементы», опасаясь, что местные арабы могут поддержать соплеменников в случае новых конфликтов. Всего в 1947-1949 годах свои дома покинуло около 720 тысяч палестинцев. Израильские власти — вопреки принятой в декабре 1948-го резолюции ООН № 194 — через серию особых законов изъяли собственность изгнанников, запретили им возвращаться и присвоили их поселениям новые топонимы на иврите. Сейчас в арабском мире именно это и принято подразумевать под Накбой.

Интересно, что автор понятия — сирийский философ Константин Зурейк — в конце 1940-х годов вкладывал в него другой смысл. Зурейк, как идеолог арабской модернизации и гражданского национализма, возмущался, насколько бессильным оказался союз сразу нескольких ближневосточных держав против каких-то жалких беглецов из Европы.

Представители арабов произносят пламенные речи на высших международных форумах, грозят тем, что предпримут арабские государства и народы, если будет принято то или иное решение. Заявления сыплются как бомбы из уст официальных лиц на заседаниях Лиги арабских государств. Но когда надо действовать, огонь потухает, а железо со сталью ржавеют

- Константин Зурейк, «Смысл Накбы», 1948 год

Да, в своей книге Зурейк упоминал про исход палестинских арабов, но сугубо мимоходом, как про гуманитарное последствие «настоящей» военно-политической Катастрофы. Переосмысление Накбы в ближневосточном обществе растянулось на десятилетия, и в нынешнем виде её концепция оформилась только к 1990-м годам. Тогда даже самым воинствующим антисионистам стало ясно, что Израиль в море уже не скинуть, и палестинцам стоит предстать перед мировым сообществом в образе не фанатичных борцов, а невинных жертв. И такой подход не может не вызывать неприятных для арабской стороны вопросов.

Даже если признать преступными действия еврейских властей в 1947-1949 годах, непонятно, почему в последующие полвека мусульманский мир и профильное ооновское агентство БАПОР не смогли решить проблему изгнанников из Палестины.

Как известно, статус беженцев передаётся по наследству — сейчас ими считаются свыше 5,9 миллиона человек. Опять же, свою «Накбу» в середине ХХ познали и евреи. Провозглашение Израиля привело к череде погромов и изгнаний иудейских общин почти со всего Ближнего Востока и Северной Африки. Притом речь шла о мизрахи - арабизированных евреях, никак не связанных с Израилем и во многом чуждых европейским ашкеназам и сефардам, изначальным носителям сионизма.

Тем не менее молодое еврейское государство за несколько поколений сумело интегрировать мизрахи в свой мир. Равно как и потомков тех 160 тысяч арабов, которые по разным обстоятельствам после 1949 года остались в «сионистском образовании». Эти успехи и обусловили в Израиле на поколения вперёд молчаливый консенсус насчёт Накбы. Мол, даже если наши отцы-основатели и перегнули палку, то всё равно не сделали ничего такого, чего бы не делали наши враги. И вообще, войну 1947-1949 годов начали не евреи, так что арабы должны пенять только на себя.

Если бы кто-нибудь из нас сказал, что однажды мы должны встать и изгнать их [арабов] всех, это было бы безумием. Но если это произошло во время военных потрясений, войны, объявленной нам арабским народом […], тогда это одно из тех радикальных изменений, после которых история не возвращается к status quo ante [довоенному положению]

- Моше Шарет, первый глава МИД Израиля, лето 1948 года

В любом случае, сам факт еврейских военных преступлений в 1947-1949 годах неоспорим. И они могли идти дальше «просто» убийств, депортаций и разрушения сёл. Современные израильские историки Бенни Мориц и Беньямин Кедар утверждают, что Бен-Гурион в те дни тайно санкционировал и биологическую войну. Предположительно, специалисты-эпидемиологи заражали бактериями брюшного тифа несколько колодцев с питьевой водой в Яффо, Акре и других местах компактного проживания арабов. Однако эти и другие злодеяния евреев в отношении своих соседей стоит рассматривать не как самостоятельный сюжет, но как звено в длинной спирали насилия.

К концу 1940-х годов в ишуве возобладала уверенность, что они и так слишком долго и неоправданно много терпели насилие от арабов. После Второй мировой и Холокоста евреи решили, что с них хватит — защита с таким трудом обретённого государства стала для них экзистенциальной задачей. И, по-видимому, до тех пор, пока мусульманский мир не смирится с фактом существования Израиля, не будет возможен никакой непредвзятый разговор о событиях Накбы.

Основные источники статьи

• Жуков П. «Основание современного Израиля»;
• Каплан Н. «Арабо-израильский конфликт: непримиримые версии истории»;
• Марьясис Д. «Хроника с открытым финалом: история палестино-израильского противостояния»;Роган Ю. «История арабов, XVI — XXI века»;
• Финкель Е. «Израиль: две тысячи лет спустя»;
• Шапира А. «История Израиля: от истоков сионистского движения до интифады»;
• Эпштейн В. «Палестинские беженцы»: специфика определения понятия и сложности решения проблемы».