Мне при жизни с вами сговориться б надо. Перспективы политического кризиса во Франции

Бывший министр обороны Себастьян Лекорню, один из самых доверенных и близких Макрону людей, почти целый месяц с момента отставки предыдущего правительства Франсуа Байру проводил консультации с лидерами различных политических сил в Национальной Ассамблее. Казалось, он смог договориться о составе нового кабинета министров, но в последний момент соглашения рухнули, и 6 октября отчаявшийся Лекорню отправился в Елисейский дворец, чтобы отказаться от безнадёжной миссии.

Но разговор с Макроном сложился так, что президент попросил своего соратника продолжить консультации с представителями ведущих политических сил, — и Лекорню стал опять премьер-министром, объявил новый состав правительства. Однако его судьба снова висела на волоске, поскольку кабинет министров не мог опереться на большинство голосов в Национальной Ассамблее. Утром 16 октября за вотум недоверия проголосовал 271 депутат при требуемых 289, и правительство устояло буквально на последнем рубеже.

Нынешний состав парламента возник по итогам досрочных выборов, объявленных президентом Макроном вечером 9 июня 2024 года сразу после появления результатов выборов в Европарламент, где убедительную победу одержала партия RN Марин Ле Пен. Сложившийся после выборов баланс сил оказался очень необычным для политической жизни Франции, когда в Национальной Ассамблее ни у кого нет абсолютного большинства в 289 мест, но есть три полюса, примерно равные по представительству. Речь идет о блоке левых сил NFP, блоке центристов президентской коалиции и партии Национальное Объединение (RN) Марин Ле Пен вместе с союзниками. Если учесть, что внутри первых двух блоков представлены несколько партий, у каждой из которых есть свои интересы и отношения с избирателями, а также отдельные амбиции лидеров, то складывается очень пестрая картина, не располагающая к достижению компромисса.

И блок левых сил NFP, и RN с правыми союзниками строили предвыборную кампанию на основе полного отторжения «макронизма», т.е. политики президента Макрона в течение последних семи-восьми лет. Этот прием нельзя считать какой-либо особенной находкой, поскольку рейтинг президента неуклонно снижался с момента его победы в 2017 году и колеблется сейчас где-то между 15% и 20%.

Не приходится удивляться, что состав Национальной Ассамблеи отражает настроения в обществе, и примерно 2/3 депутатов требовали пересмотра, в частности, пенсионной реформы, что вполне соответствовало пожеланиям большинства французов. Вследствие подобной непримиримой позиции возник политический тупик: Макрон назначал премьер-министром кого-либо из своего окружения, но оппозиция отправляла их в отставку.

После Мишеля Барнье и Франсуа Байру Себастьян Лекорню оказался третьим по счету главой правительства менее чем за год. Отставки ему удалось избежать, но главные трудности впереди.

История одного президентства

Сейчас уже мало кто помнит, что Эмманюэль Макрон одержал убедительную победу в 2017 году с проектом быстрых и эффективных реформ. В ходе предвыборной кампании была издана его книга с характерным названием «Révolution», где будущий президент обещал покончить с политическими нравами старых партий, привлекать новых людей из гражданского общества и проложить путь к созданию обновленной, динамичной и современной Франции.

Избиратели, уставшие от одних и тех же лиц у власти, представлявших традиционные партии, выдали кредит доверия молодому и энергичному кандидату, отдав ему свои голоса не только на президентских выборах, но и поддержав его политическое движение на выборах в Национальную Ассамблею, где сторонники Макрона располагали отныне абсолютным большинством голосов. Таким образом, новый президент имел в руках все необходимые инструменты и пятилетний горизонт планирования, чтобы приступить к обещанным революционным преобразованиям.

Действительно, первый год президентства Макрона был отмечен претворением в жизнь нескольких реформ, среди которых выделялась давно назревшая реформа железных дорог. Не было недостатка и в ярких выступлениях с визионерскими взглядами на будущее Франции и Европы. Но уже в конце 2018 года всю страну охватили выступления «желтых жилетов».

Правительсту пришлось заморозить пенсионную реформу, которая стояла на очереди, но вызывала предсказуемое несогласие многих французов. Макрон принял решение не обострять ситуацию, доработать отдельные положения проекта и выиграть время.

Однако в начале 2020 года пришел новый кризис, на этот раз санитарный, связанный с эпидемией ковида. Возникла следующая чрезвычайная ситуация, и все силы были брошены на борьбу с новой угрозой.

Так незаметно пролетел первый президентский срок Макрона: на весну 2022 года были намечены очередные выборы. Обычным сценарием предвыборной кампании были бы защита президентом итогов своего пребывания в Елисейском дворце и представление списка своих достижений, в то время как его соперники обращали внимание на недостатки и упущения. Но в феврале 2022 Россия вторглась в Украину, и Макрон забросил внутренние дела, чтобы посвятить себя полностью попыткам разрешить очередной кризис.

Победу на президентских выборах он одержал, таким образом, как бы по инерции, без настоящей предвыборной кампании, вновь одолев во втором туре Марин Ле Пен, правда, с меньшим преимуществом. Но у избирателей осталось странное ощущение: прошли пять лет, президент был исключительно активен, постоянно боролся с трудностями, но не очень понятно, что же все-таки сделано. И, в качестве предупреждения, граждане не дали президенту абсолютного большинства в Национальной Ассамблее, где отныне депутаты от разнообразной оппозиции могли играть более значительную роль.

Наверное, Макрон должен был интерпретировать это обстоятельство как тревожный звонок, сигнализирующий о том, что французы не понимают ни его намерений, ни его действий. Возможно, ему надо было внести поправки в свой стиль управления, создать в парламенте некую коалицию, на основе проекта реформ на ближайшие пять лет. Но он предпочел вести себя так, как будто у него тот же кредит доверия, как в 2017 году.

Пенсионная реформа на этот раз встретила очень сильное сопротивление и в парламенте, и в обществе, — и была проведена специальным законом без голосования, что оставило у французов ощущение несправедливости и усилило позиции оппозиции. Решение о досрочных выборах в Национальную Ассамблею в июне 2024 года Макрон принял, скорее всего, в эмоциональном порыве, — но в результате растерял относительное большинство, получил ещё более враждебный состав депутатов и утратил остатки позитивного рейтинга в обществе. Вопреки ожиданиям, подававший столько надежд молодой президент превратился в классический пример «хромой утки», кое-как ковыляющей до конца своего срока.

Трудности компромисса

Конституционные полномочия президента Пятой республики настолько велики, что позволяли ему сохранять влияние даже в такой сложной ситуации, в частности, у него оставалось право назначать премьер-министра по своему усмотрению. Тем не менее, хороших ходов в запасе у Макрона не было. Он не хотел отдавать правительство в руки правой или левой радикальной оппозиции; впрочем, даже если бы он это сделал, то это правительство не смогло бы обеспечить поддержку большинства депутатов в Национальной Ассамблее. Он мог бы опять распустить парламент и объявить досрочные выборы, — но, согласно опросам, новый состав был бы еще проблематичнее.

В сущности, единственной опцией для Макрона оставалось перебирать кандидатуры премьер-министров из своего окружения в надежде, что кто-то из них сможет избежать вотума недоверия в Национальной Ассамблее, хотя бы на время, уговорив часть оппозиции на компромисс в обмен на какие-то уступки.

Почему Себастьяну Лекорню удалось то, что не смогли сделать его предшественники?

Можно выделить две существенные причины. Во-первых, опросы предсказывали неудачу на досрочных выборах не только партиям президентского блока, но всем представителям умеренной оппозиции, — а победителями выходили бы радикальные силы. В этой ситуации многие непримиримые критики «макронизма» из числа традиционных партий, социалистов или республиканцев, хорошо понимали цену своей неуступчивости. Выбор для них стоял примерно так: пойти на частичное соглашение с лагерем президента, забыв на время собственные беспощадные разоблачения «макронизма», — или отправиться на встречу с избирателями после роспуска Национальной Ассамблеи, где им грозила потеря некоторого числа депутатских мандатов. Оказалось, что первый вариант предпочтительнее.

Во-вторых, тяжелое экономическое положение Франции, с бюджетным дефицитом 5,8% и госдолгом на уровне 113% от ВВП по итогам 2024 года не оставляло много пространства для политических маневров. Основной вопрос сегодня — это доходы и расходы на 2026 год, баланс которых предусматривал бы меры по исправлению текущей ситуации. Но для составления бюджета необходимо правительство, чтобы его подготовить, и парламент, чтобы его утвердить. Таким образом, все сценарии с досрочными выборами или новой кандидатурой премьер-министра оборачивались бы обострением кризиса, оттягивая принятие бюджета не неопределенное время. В конце концов, чувство ответственности у депутатов тоже должно было однажды заявить о себе, и часть из них, скрепя сердце, согласились на поиск компромисса с ненавистным «макронизмом».

Осталось понять, каковы шансы Себастьяна Лекорню на успешное проведение бюджета через Национальную Ассамблею за оставшиеся два с небольшим месяца, и чем придётся для этого пожертвовать.

Цена соглашения

Себастьян Лекорню смог договориться с социалистами, расколов блок левых сил NFP, наиболее радикальные представители которого не отказались от обычной позиции «все или ничего», — и именно это соглашение позволило избежать вотума недоверия в парламенте. Из выступления премьер-министра можно составить перечень уступок, на которые пришлось пойти.

Во-первых, замораживается пенсионная реформа, — и это, возможно, самый болезненный пункт компромисса. Все же пенсионная реформа, пусть несовершенная и неудачно проведенная, оставалась главным достижением Макрона, и отказ от нее символизирует признание общей неудачи его президентства. И это если не вспоминать о состоянии баланса доходов и расходов государства, который нуждается в ужесточении бюджетной политики, а не в наборе очередных послаблений.

Во-вторых, провозглашен отказ от применения специального закона, позволяющего избежать голосования бюджета в Национальной Ассамблее, что усложняет задачу правительства.

В-третьих, ориентир дефицита бюджета в 2026 году обозначен как 5%, в отличие от планов Франсуа Байру, неудачливого предшественника Лекорню, который предполагал достигнуть показателя в 4,6%. Соответственно, экономия средств намечалась Байру в размере 44 миллиардов евро(17), в то время как Лекорню согласен ограничиться 31 миллиардом евро в 2026 году. Все это очень далеко от норматива ЕС в 3%. Франция продолжает тратить больше, чем зарабатывает, — и не торопится исправлять положение.

Настоящую проверку достигнутый компромисс пройдет при обсуждении бюджета. Депутаты из всех партий будут стараться избежать мер строгой экономии, которые необходимы, но не находят полного понимания у избирателей. Когда о них всерьез заходит речь, то вступает в силу правило «пусть платит кто-то другой, но не я».

Дьявол из мира финансов еще более склонен скрываться в деталях, чем другие разновидности нечистой силы. Все умеренные депутаты, от социалистов до республиканцев, которые сегодня не допустили вотума недоверия, завтра могут вспомнить о своей критике «макронизма». Приближаются президентские выборы 2027 года, где будет разыгран главный политический приз Пятой республики, и в дискуссии о бюджете все лидеры партий не смогут не учитывать это обстоятельство. Весьма возможно, что острый политический кризис во Франции всего лишь затих на время и вскоре вспыхнет с новой силой.