«Нашим истинным приоритетом является избавление от мусульманского населения»: как югославский генерал Ратко Младич стал военным преступником

Есть такая расхожая присказка: война идёт до тех пор, пока не похоронен последний солдат. Её можно дополнить: а когда хоронят военного преступника, то война вспыхивает снова. Новость о том, что 27 августа 2026 года в гаагской тюрьме скончался сербский генерал Ратко Младич, известный по злодеяниям в ходе Югославского конфликта, показала, что и спустя 30 лет после тех кошмаров на Балканах никто и ничто не забыты.

Официальный Белград сразу недвусмысленно намекнул насчёт симпатий к покойному. Министр юстиции Сербии Ненад Вуйич заявил, что сам факт ношения Младичем генеральских погон обязывает власти к государственным похоронам. Боснийская и хорватская стороны ожидаемо отреагировали на это крайне резко: в середине 1990-х годов Младич не просто командовал войсками, а устроил резню в Сребренице — крупнейшее в Европе после Второй мировой массовое убийство. На осуждение соседей сербы националистических взглядов ответили новыми реверансами генералу.

В Сербии и боснийской Республике Сербской Младич по-прежнему остаётся героем. Мол, настоящий лидер, герой-военный, защищал свой народ от врагов. Военные преступления? Всё не так однозначно, ничего не было, а если и было — они сами это заслужили. По неслучайному совпадению, братьев-славян последние несколько лет здесь активно поддерживают российские дипломаты и провластные СМИ.

Поэтому не будет лишним напомнить, что в Гааге генерал Младич сидел не по навету бошняков и не по прихоти Запада — он отбывал положенное наказание за доказанное на суде преступление. Причём преступление, исключительное в своей чудовищности.

Скелет Тито

В 1990-х годах распад социалистической федеративной Югославии был крайне болезненным для всех её субъектов. Но наибольшей катастрофой он обернулся именно для Боснии и Герцеговины. И это не случайность: социалистическая Босния представляла единственную республику СФРЮ, где отсутствовал абсолютно доминирующий этнос.

Титульными здесь считались бошняки-мусульмане, но они составляли всего около 45% населения республики при 15-20% хорватов и 30-35% сербов (причём «сербских» районов в довоенной БиГ было даже больше, чем «мусульманских»). Среди обоих меньшинств хватало желающих перекроить границы республики, чтобы воссоединиться с соотечественниками — соответственно, с «малой Югославией» и Хорватией. Горячие головы в этой среде вообще не считали бошняков за ровню: мол, это даже не нация, а всего лишь отуреченные потомки презренных османских пособников.

Отчасти хорватскую и сербскую ирреденты сдерживало то, что все боснийские общины жили рассеяно. Тем более было невозможно поделить между тремя народами крупные города, где люди разного происхождения поколениями жили по соседству.

К тому же в 1960-1970-х годах против межэтнических разборок в Югославии работал устойчивый экономический рост. Босния выступала чуть ли не главным его бенефициаром. Исторически слаборазвитая территория регулярно получала дотации из центра, здесь строили современные предприятия, создавали новые рабочие места. Но в 1980 году Тито умер, и построенное им государство затрещало по швам.

Преемникам Тито оказалось нечем платить по взятым при жизни диктатора международным кредитам. И разные югославские народы одинаково посчитали, что именно они несут ношу за нерадивых соседей.

Показательна популярная в те годы среди сербов шутка: дескать, Тито оставил словенцам свои автомобили, хорватам — свои яхты, а нам — только свой скелет (намёк на похороны политика в белградском мавзолее «Дом цветов»). Похожие настроения в югославских народах разделяло всё больше людей. На рубеже 1980 и 1990-х годов во всех республиках ко власти пришли националисты. История единой Югославии кончилась — началась история югославских войн.

Война поперёк всех линий

В декабре 1990 года руководителем Боснии избрали диссидента-антикоммуниста Алию Изетбеговича. Он выступал за выход республики из СФРЮ, но поначалу не хотел злить «своих» сербов. Лишь 1 марта 1992 года в Сараеве провозгласили независимость по результатам референдума (сербы его бойкотировали, но хорваты поддержали сецессию) и сразу получили общемировое признание. Но при этом северо-запад и восток страны уже де-факто контролировала самопровозглашённая Сербская республика Боснии и Герцеговины, она же просто Республика Сербская (РС).

К весне 1992-го в стране вовсю шла война между тремя основными общинами. Стоит оговориться, что этот запутанный конфликт — тема для отдельного цикла статей. В контексте геноцида в Сребренице важно держать в уме следующие обстоятельства:

- Воюющую сторону представлял каждый из трёх ⁠народов. При этом боснийцы-мусульмане (вместе с лояльным меньшинством сербов и хорватов) де-факто ⁠олицетворяли собой легитимное с точки зрения международного права государство;

- Война шла без чётких линий фронта, будто очагами. Как следствие, территории, подконтрольные одному лагерю, не образовывали сплошных массивов на карте. Нередко внутри них скрывались вражеские анклавы.

- С каждой из сторон сражались не одни подобия регулярных войск, но и многочисленные парамилитарные структуры и добровольцы из разных стран.

- С июня 1992 года в Боснии развернулись миротворцы ООН. Обычно их сил и полномочий не хватало, чтобы предотвращать систематические военные преступления всех участников действий. Однако порой авиация блока НАТО бомбёжками препятствовала атакам сербских сил на объявленные «голубыми касками» зоны безопасности.

Весной 1994 года в Вашингтоне состоялось поворотное событие для всего конфликта. На тот момент сербские формирования выигрывали в войне и контролировали около 75% всей страны. Тогда их противники при посредничестве Запада пошли на союз между собой. 18 марта 1994 года хорваты отказались от своего самопровозглашённого государства Герцег-Босна и вступили с бошняками в единую Федерацию Боснии и Герцеговины.

После Вашингтонского соглашения боснийские сербы попали в стратегически сложную ситуацию. В 1995 году политический руководитель непризнанной Республики Сербской Радован Караджич и её военный главком Ратко Младич решили исправить положение ударом по Сребренице.

Шахтёрский городок представлял один из последних мусульманских анклавов в Восточной Боснии, в целом подконтрольной сербам. И Младич считал Сребреницу лишней на карте.

52-летний генерал, как и все его товарищи и противники, вырос в подчёркнуто антинационалистичной титовской Югославии. Младич тогда не выказывал никакой ксенофобии, исправно состоял в компартии, а на переписи населения в 1991 году вообще обозначил себя не сербом, а югославом. Тем удивительнее, что спустя несколько месяцев генерал оказался воинствующим борцом за великосербскую идею.

Сейчас можно только гадать, что именно заставило бывшего панслависта так радикально пересмотреть свои взгляды. Ужасы войны? Преступления хорватских и мусульманских формирований? Или, быть может, личные обстоятельства: весной 1994 года при невыясненных обстоятельствах с собой покончила дочь Младича? Факт в том, что сербские войска в Сребреницу вёл уже совсем не тот офицер, что служил в армии СФРЮ.

Город ненужных людей

Ещё 12 мая 1992 года парламент самопровозглашённой РС принял декларацию «Шесть стратегических целей». Одна из них гласила, что сербскими должны быть оба берега реки Дрина, исторически отделявшей собственно Сербию от боснийских земель. Другими словами, авторы документа недвусмысленно указывали — мусульман рядом с Дриной быть не должно.

Сребреница нарушала «Шесть целей» самим своим существованием. Она стояла у самой границы, но почти 80% населения здесь составляли бошняки. Больше того, в войну шеститысячный городок, как уже было сказано, превратился в одно из главных мусульманских убежищ во всей стране. Число её жителей увеличилось в несколько раз. Лидеры боснийских сербов видели в этих людях помеху для своей высокой геополитики.

«Мы ничего не выиграем, если убьём [всего] 50 тысяч мусульман. Нашим истинным приоритетом является избавление от мусульманского населения [как такового]. Мусульмане — общий враг, наш и хорватов, мы должны их загнать в угол, из которого они не смогут выбраться»

- из дневника Ратко Младича

В самом начале войны Сребреницу контролировали сербы. Но в мае 1992-го городок отбил мусульманский командир Насер Орич, сделав его чем-то вроде своей ставки. Отсюда его ополченцы периодически набегали на удерживаемые сербами районы. Впоследствии просербские авторы перекладывали часть ответственности за трагедию 1995 года именно на Орича. Утверждалось, что якобы его выходки и спровоцировали ответную жестокость. Хотя, разумеется, гибель десятков православных от рук боевиков из Сребреницы нисколько не оправдывает последующие убийства тысяч местных мирных мусульман.

Нельзя забывать и об ещё одном обстоятельстве: 18 апреля 1993 года Совбез ООН своей резолюцией № 819 объявил Сребреницу безопасной зоной, свободной от вооружённого присутствия любой из сторон. Обеспечивать этот статус полагалось контингенту миротворцев, преимущественно солдатам из Нидерландов. На словах формирования как сербов, так и бошняков признали новый статус городка, но на деле всё было куда как сложнее. Люди Орича не спешили сдавать накопленное оружие, а подчинённые Младича не снимали блокаду с Сребреницы.

Между тем туда, несмотря на нехватку продовольствия и питьевой воды, в 1994-1995 годах шли всё новые колонны беженцев-мусульман: изначальное население выросло до 50-60 тысяч человек. Это кажется нелогичным, но не стоит забывать: в остальной Восточной Боснии дела для бошняков обстояли ещё хуже, а в Сребренице нидерландские миротворцы сулили хоть какую-то защиту.

К лету 1995 года переполненная и полуголодная Сребреница стояла на грани гуманитарной катастрофы. Орич и его штаб бежали по воздуху в тыл боснийских войск. Остатки же мусульманских сил рядом с анклавом представляли измождённых людей в гражданской одежде с охотничьими ружьями.

Совсем не миротворцы

6 июля 1995-го сербы перешли в наступление. Сравнительно небольшой (около 2000 человек), но хорошо вооружённый и обученный Дринский корпус войск РС генерала Радислава Крстича буквально одним броском подошёл к Сребренице. В рядах группировки следовал и лично главком боснийских сербов, генерал Ратко Младич — тот самый, кто считал уничтожение 50 тысяч мусульман недостаточным для своих целей.

Командовавший нидерландскими «голубыми касками» подполковник Том Карреманс запрашивал у НАТО авиаудар, чтобы остановить сербские войска. Но союзники, сославшись на плохую погоду, отменили атаку. А потом и сам голландец под угрозами Младича и Крстича отказался от любого сопротивления. Сербские националисты по сути взяли людей Карреманса в заложники и угрожали местью за любую активность западной авиации.

11 июля Младич и его приближённые триумфально прошли по пустым улицам Сребреницы. Местные мусульмане к тому времени либо укрылись на базе миротворцев в соседней деревне Поточари (в основном женщины, дети и старики), либо устремились к ближайшему месту под контролем соплеменников — городу Тузле (как правило, юноши и мужчины среднего возраста, включая остатки отрядов Орича). 12 июля корпус Крстича блокировал нидерландскую базу в Поточари. Незваные гости потребовали от Карреманса сдать пришедших к нему бошняков. На переговорах сербские генералы заверили иностранца, что мусульманам ничего не грозит: мол, их вывезут в Тузлу, где обменяют на военнопленных ВРС.

Сербы изо всех сил изображали миролюбие. Лично Младич под включенные камеры семенивших за ним видеооператоров раздавал сладости боснийским детям. Однако и в те минуты не надо было быть Константином Станиславским, чтобы распознать явную фальшь. Как только Карреманс сдал доверившихся ему людей (включая работавший на базе местный персонал!), сербы сразу начали разлучать семьи. И дряхлых стариков, и совсем мальчиков, и немногих взрослых мужчин сажали в отдельные от женщин автобусы. А среди боснийских женщин солдаты ВРС отбирали молодых девушек — очевидно, в качестве будущих секс-рабынь.

«Сербская армия [самопровозглашённой РС] и их добровольцы разоружили голландских солдат, переоделись в голландскую форму и рассеялись среди людей. Они искали людей по именам и фамилиям, забирали девушек, уводили юношей. В Поточари жизнь остановилась. Невозможно было почувствовать себя живым, наблюдая, как людей убивают, насилуют и убивают»

- Зумра Шехомерович (Zumra Šehomerović), очевидица

Впоследствии эти рассказы подтверждали ветераны нидерландского батальона: самые нетерпеливые из людей Младича убивали и насиловали ещё в Поточари, буквально на глазах у миротворцев. Служивший в батальоне фельдшер вспоминал, как во время фильтрации случайно наткнулся на групповое изнасилование мусульманки бойцами войск РС. Ни медик, ни его сослуживцы не сделали ничего, чтобы остановить преступников.

Похитить, уничтожить, скрыть

После возвращения домой Карреманс многократно заявлял, что в часы своей фактической капитуляции якобы не подозревал об истинных намерениях Младича и его людей. Мол, те просто рассаживали людей в автобусы, говорили, что вернут их в боснийскую Федерацию. Как он мог препятствовать сербам и что мог предложить взамен, если у него не было ни топлива, ни транспорта? На лжи офицера ловили бывшие подчинённые. Хирург нидерландского батальона Гер Кремерс утверждал, что лично присутствовал, когда его командир, глядя, как солдаты РС уводят бошняков, бросил: «Добром это всё не кончится».

Действительно, уже 13 июля люди Младича приступили к массовым расправам. В долине речки Церски бойцы РС перебили первые несколько десятков обречённых людей. В следующие две недели резня методично повторялась в новых местах. Сербы убивали как схваченных на базе в Поточари мусульман, так и тех, кто пытался дойти до Тузлы. Немногие выжившие свидетельствовали, что убийцы выманивали заблудившихся путников с помощью ложных выкриков и передач в радиоэфир с отобранных у нидерландцев раций. Убийства однозначно носили спланированный характер — нет никаких сомнений, что Младич, Крстич и их товарищи утрясли между собой всё ещё до захвата Сребреницы.

В расправах участвовал широкий круг лиц. Прежде всего, орудовали бойцы вышеупомянутого Дринского корпуса ВРС. Это и Зворникская, и Братунская бригады, и разные спецподразделения, одинаково набранные из православных уроженцев Восточной Боснии; наверняка многим там выпало убивать знакомых земляков-мусульман. Местным сербам помогали особые формирования вроде печально известного отряда «Скорпионы», где служили курируемые белградской госбезопасностью добровольцы из «Малой Югославии». Кстати, одному из их бойцов хватило ума заснять расстрелы на видео и потерять потом плёнку, что позже сильно помогло международным судьям.

Убийцы свозили схваченных бошняков группами по несколько сот человек к местам расправы. Речь шла о примерно 30 точках в радиусе 60 километров к северу от Сребреницы. Там жертв недолгое время держали без воды и еды в импровизированных тюрьмах: сараях, школах, футбольных полях. Сперва жертв морили голодом и избивали, немногих изобличённых военных боснийской армии для проформы допрашивали. Потом всех расстреливали или (реже) забрасывали гранатами.

«Перед нами построили людей, все были в гражданском. Командир крикнул им повернуться спиной. Как только они это сделали, мы открыли огонь. Многих ли я убил тогда? Думаю, человек 70. Пытался ли кто-то из мусульман сопротивляться? Один пробовал бежать, наши его подстрелили»

- Дражен Эрдемович, участник геноцида в Сребренице

Солдаты РС обычно сразу пригоняли к месту расправ экскаваторы, чтобы захоронить тела в братских могилах. Причём впоследствии организаторы расправ систематически устраивали кошмарные «перезахоронения»: они расчленяли трупы и разбрасывали останки одних и тех же людей по разным ямам, рассчитывая запутать этим следы. Уже в 2010-х годах многие из родственников жертв рассказывали, что специалисты находили ДНК их близких в разных могилах, и мучительный процесс растягивался на многие годы.

Послали в Жепу

В середине 2020-х годов Мемориальный центр в Поточари подтверждает 8372 жертвы массового убийства в Сребренице. Просербские авторы обычно заявляют, что это число сильно завышено. Якобы к жертвам отдельных расправ приписали несколько тысяч погибших в боях боснийских солдат. Промусульманские спикеры, напротив, утверждают, что боевики Младича уничтожили не меньше 10 тысяч человек, просто ещё не все захоронения найдены и исследованы. Вторая точка зрения скорее ближе к истине. В окрестностях Сребреницы до сих пор находят останки убитых летом 1995 года людей. Так, летом 2025 года в мемориальном центре погребли останки семерых бошняков, найденных в 2024-2025 годах.

Причём убитых бошняков могло быть ещё больше. После падения Сребреницы формирования РС взяли соседний мусульманский анклав — Жепу. Но стоявшая там сотня миротворцев из Украины проявила больше принципиальности, чем их нидерландские коллеги. После тяжёлых переговоров украинский командующий полковник Николай Верхогляд добился беспрепятственного выхода из Жепы всех 5000 оказавшихся там мусульман.

Международное командование потом неоднократно хвалило украинцев за проявленные стойкость и профессионализм. Но у себя на родине миротворцы чествований не дождались. По-видимому, тогдашние киевские политики сочли это чреватым рисками для отношений с традиционно близкой сербам Москвой.

Однако никакая дружественная сила не могла помочь организаторам и исполнителям расправ в Сребренице скрыть самое массовое убийства в Европе со времён Второй мировой. Боснийская РС не добилась военной победы над мусульмано-хорватской Федерацией и в ноябре 1995-го подписала компромиссные Дейтонские соглашения с бывшими врагами. А потом вскрылось, что в сребреницкой резне чудом выжили не меньше восьми бошняков, спрятавшихся за телами убитых земляков. Их показания взял в работу Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ). В 1996 году к рассказам мусульман добавились свидетельства с другой стороны — участвовавший в резне серб Дражен Эрдемович добровольно сдался международному правосудию. Затем к нему примкнули ещё несколько товарищей по ВРС и добровольческим отрядам.

На рубеже веков МТБЮ и национальное правосудие Боснии и Герцеговины, Сербии и Хорватии рассмотрело несколько десятков дел, связанных с резнёй в Сребренице. Почти 50 преступников были приговорены совокупно к 700 годам лишения свободы (например, в начале 2000-х вышеупомянутому генералу Крстичу присудили 35 лет за решёткой). Ещё четверо получили пожизненные сроки, в том числе годами скрывавшиеся от правосудия Ратко Младич (в 2017 году) и Радован Караджич (в 2019-м). Международные судьи постановили, что оба лидера РС не распустили подчинённых, а сознательно зачищали от мусульман те территории, которые считали исконно сербскими.

«Я наивно верил, что после трибунала в Гааге и приговоров руководителям [боснийских сербов] другие диктаторы дважды подумают, прежде чем пойти по их стопам. Но этого не произошло, история постоянно повторяется, а мир всё забывает»

- Роберт Макнил, британский судмедэксперт, участник идентификации останков жертв в Сребренице

26 февраля 2007 года Международный суд ООН официально признал боснийскую трагедию геноцидом. Спустя два года парламент ЕС провозгласил 11 июля европейским Днём памяти геноцида в Сребренице. В 2015 году с аналогичной инициативой в Совбезе ООН выступила Великобритания, но тогда проект ветировала делегация России. Тем не менее в мае 2024-го Генассамблея Объединённых Наций по инициативе Германии и Руанды всё-таки учредила общемировой день памяти о боснийской катастрофе 1995 года.

Второй пункт документа осуждает любое отрицание геноцида как исторического события.

***

Для современных сербских ультраправых и платонически поддерживающих их российских единомышленников Младич, равно как и организаторы других массовых убийств в бывшей Югославии 1990-х, всё равно остаётся героем. Американский психиатр Скотт Александер называл этот феномен «токсоплазмой ярости»: одна группа объединяется вокруг неоднозначного или даже откровенно токсичного символа, чтобы противостоять враждебному окружению.

Рассерженное чем-либо сообщество выбирает намеренно провокативный маркер, чтобы надёжно отделить «своих» и «чужих». По такому принципу, в США времён Вьетнамской войны крайне правая публика носилась с лейтенантом Биллом Келли, устроившим 16 марта 1968 года жуткую бойню в деревне Милай (Сонгми). Спустя полвека русские националисты по американскому подобию возвели в культ полковника Юрия Буданова. Весь героизм воевавшего на Северном Кавказе офицера ВС РФ заключался в изнасиловании и убийстве чеченской девушки, но для ультраправых с «Русских маршей» это и выглядело героизмом: лишь бы назло «кремляди» и «либерастам».

Так что сербское общество со своим прославлением Ратко Младича здесь не хуже и не лучше многих других народов, испытавших похожий опыт проигранной бесславной войны. Здесь можно лишь гадать, сколько новых героев на смену подзабытому Буданову найдут националисты в России после того как, наконец, закончится «спецоперация» в Украине.